Хелл. Замужем не просто

"

"Первая инари дома Азгарт больше всего в этот момент мечтала пробежаться до дворца, затем спрятаться на Идитри и рассмотреть свое приобретение поближе, потому что что-то внутри, а точнее в животике, очень-очень хотело испытать странный Ргаран. Но, увы, она была вынуждена идти весьма неторопливой походкой, потому что «Первая инари никогда не должна позорить себя и проявлять нетерпение!». Она пыталась, она искренне пыталась быть хорошей и правильной! Она больше не грубила слугам, она учила язык и овладела самым изысканным слогом, она заучивала правила этикета — и ненавидела деймасов все сильнее с каждой минутой! Поза Спокойствия в шаазе стала для нее настолько привычной, что тело само стремилось изогнуться, едва она начинала злиться.

И все же Хелл держалась! Пять месяцев она искренне держалась и ни разу не сбежала и не покинула дом Азгарт, в смысле надолго не покинула, без сопровождения Сиана!

Ее любимый восхищался своей инари, а когда видел, что она почти срывается, забирал на несколько дней на Идитри — эти дни пролетали как один час, потому что он был рядом… А потом снова каторга, снова неудобные прически, снова правила этикета, снова беспрестанные вопросы женской половины дома Азгарт: «Ты хорошо себя чувствуешь?», «Животик не болит?», «Скушай плотке, это очень полезно для ребенка!».

Иногда хотелось выть от отчаяния, она и завыла, когда Миарни в категоричной форме потребовала, чтобы Сиан спал в другой спальне. В результате ее подражания самкам ранинов, Сиан вернулся в их общую спальню, а Миарни дулась на нее несколько дней.

Зато наследника дома Азгарт женщины обработали по полной программе, и теперь супружеских отношений между ними больше не было. Хелл пыталась настаивать, но Арсианар нежно целовал ее, говорил, что любит больше всего во Вселенной, сам страдал и часто плавал по ночам в бассейне, но держался, как истинный деймас. Как ее все это достало…

Воспоминания о тяжелой доле замужних женщин пришлось прервать в экстренном порядке, ибо впереди показался ее любимый деймас, с тем жутким темным светом в глазах, и верхом на летающей хиарг.

Головокружительный пируэт и он спрыгивает на дорогу вымощенную белоснежными плитами, подбегает к ней, обнимает, словно фарфоровую статуэтку:

— Хелли! Хелли, ты опять, да? — она никак не могла понять, как ему удается одним этим заботливым тоном, заставить ее почувствовать себя виноватой. — Хелли, — простонал Арсианар, — я же просил тебя…

«Ха, а мы умеем делать большие и невинные глаза», — устало подумала наемница.