Камень. Книга 2

Теперь уже все смотрели на князя Пожарского, который в этот момент как раз разливал водку по рюмкам старшим Романовым и себе. Первым не выдержал дядька Николай, как я понял, он был самым непоседливым из Великих князей:

— Михаил Николаевич, я прошу прощения, а как вы себя чувствуете?

— В смысле?.. — опешил князь Пожарский.

— Николай, ты разве не видишь, что мы разговариваем? — нахмурился Император, указывая на уже практически пустой графин с водкой.

— Отец, просто Сашка сказал про прадеда Александра Первого… — чуть замялся Великий князь.

 — Вот я и…

— Понятно. — протянул Николай Третий. — У Прохора спросите, а нас, молодёжь, оставьте в покое! — они отвернулись, и продолжили негромко о чём-то разговаривать.

Теперь Прохору было не отвертеться, и пришлось ему в подробностях рассказал о своём «лечении». Потом наступила моя очередь. В двух словах я описал всё, что видел, чувствовал и исправлял, заметив, как к нам тихонько присоединяются все три присутствующих здесь моих деда.

— Алексей, я готов! — заявил дядька Константин, когда я закончил.

 — Хоть этих, наконец, побью! — он указал на старших Владимировичей. — И этих! — имелись ввиду Николаевичи.

— Цыц, молодёжь! — вмешался Император. — Всему своё время! Давайте-ка уже по домам, завтра трудный день. А мы посидим ещё втроём, по-стариковски… Александр, довези сына с Прохором до Жуковки.

Всю дорогу мы молчали, только в конце, когда обычная «Нива» заехала на территорию поместья Пожарских, отец поинтересовался:

— Обижаешься на меня, Алексей?

Я, сделав над собой усилие, ответил:

— Дай мне время.

Слишком всё неожиданно…

— Хорошо. — кивнул он и протянул мне руку, пожав которую, я вышел из машины.

Уже когда мы с Прохором поднялись на крыльцо, мой воспитатель меня похвалил:

— Молодец, Лёшка! Вёл себя достойно! Вот и дальше постарайся вести себя так же. Будь достоин фамилии Романовых и Пожарских!

Ещё на входе мы услышали громкий женский смех, несмотря на то что был уже двенадцатый час ночи. Когда же зашли в гостиную, поняли его причину — пьяненькие Леся с Викой вышагивали перед сидящим на диване Сашкой Петровым в нарядах пятидесятых-шестидесятых годов.

Если Леся сделала себе высокую причёску, и была одета в чёрное платье с пышной, летящей юбкой, которое оставляло открытыми плечи, то вот Вика щеголяла в безразмерной яркой рубашке, частично заправленной в шорты из обрезанных джинсов, огромных очках и бандане.

— Мальчики вернулись! — увидела нас Вика.