Измена. Игра на вылет

У меня есть план…

– Расскажешь? – я вижу, как он заинтересован.

– Нет, пока нет. Но твоей дочери и Белову будет несладко. Обещаю!

– Ох, всё больше и больше понимаю, что с тобой опасно ссориться, – смеётся и я улыбаюсь тоже. – Марта, наверное, у тебя за время, пока мы с тобой стали столь неразлучны, куча вопросов появилось ко мне? Если тебе интересна моя жизнь, я готов рассказать о ней.

– Да, есть парочку вопросов.

– Ну тогда… кофе и рассказ с подробным описанием моей биографии?

Снова киваю. Как я могу отказаться от такого предложения?

Мы с Александром устраиваемся в гостиной, Лиза уезжает на занятия, и Воронов начинает свой рассказ.

– Я вырос в семье, где были только бабушка и дедушка. Они были уже в возрасте, и я, как многие советские дети того времени рос как трава, – улыбается. – Как там: наступило первое июня, меня отправили гулять, а тридцать первого августа поймали, отмыли и отправили первого сентября учиться.

Тихо смеюсь.

– Но я не обижаюсь на них. Что они мне могли дать в таком возрасте, как их? Любви много давали, и, пожалуй, это главное.

Конечно, без присмотра и тяжёлой отцовской руки я рос бандитом. Озорником. Лез во все драки, где видел несправедливость. Но так было до поры. Однажды в одной из драк нас разнял один мужик. Как выяснилось, он оказался тренером по греко-римской борьбе. Не знаю, что им двигало, но он стал мне практически отцом. Позднее он уже открыл свою компанию, но по-прежнему оставался моим личным тренером, заставлял меня ходить на тренировки, запрещал драться. Учил, так сказать, уму, и много разговаривал со мной о жизни. Благодаря ему я получил спортивный разряд, отличное техническое образование, смог обеспечить сытую и спокойную старость моим родным. Думаю, он видел во мне того, кого мечтал вырастить. У него был и родной сын, но тот яростно сопротивлялся всем предложениям отца, а я, напротив, впитывал словно губка.

Замолкает ненадолго.

– Я стал вхож в его дом без каких-либо ограничений, и постепенно превратился практически в часть его семьи.

У моего названного отца была дочь, и, как-то так незаметно мы сблизились. Нам по семнадцать. Молодые, страстные, активные!

– Это Ирина?

– Да, – улыбается, кивает. – Станислав Фёдорович очень её любил. Баловал, обожал. Когда он узнал, что между нами отношения, он был счастлив. Говорил, что теперь может умирать спокойно. Мы шутили, мол, куда вам, молоды ещё! Но оказалось, что всё не так.