Связной

 — Я и не делал ничего такого, чтобы ей понравиться… На крыльцо вышел, чтобы покурить, а она мне говорит: а может, ты лучше ко мне на печку пойдешь, дескать, замерз, наверное? Так чего же мне отказываться, братцы?"

"— И то верно… Нет в этом греха, если одинокую бабу приголубил, — сказал тридцатипятилетний широкогрудый старшина. Молчаливый и незаметный в быту, он выглядел на поле боя если уж не богом войны, так одним из его сподручных. Редкий сплав скромности и отваги.

— Это так, — согласился Степан.

— Кажись, самолет пролетел, — сказал старшина, задрав голову вверх.

— С чего ты взял? — засомневался Ефим. — Тихо, как у нас в деревне.

— Планер это, — запротестовал старшина, — летают как летучие мыши. На них диверсантов сбрасывают.

— Успокойся, старшина, — настаивал на своем Ефим. — Откуда здесь диверсантам взяться? Сам пойми, где мы, а где линия фронта!

— Вот как раз в такие места их и сбрасывают. Я ведь прежде в контрразведке служил, вот мы таких и отлавливали.

— А чего это вдруг тебя в таком случае на передовую отправили?

— Расстрелял одного из них, не разобравшись, вот начальство меня и наказало.

Неожиданно на фоне полной и яркой луны вдруг раскрылся купол парашюта. Зависнув, он предстал темным пятном, а затем, увлеченный ветром, стал приземляться на пашню.

— Взяли автоматы и бегом! — распорядился старшина. — Это где-то километр отсюда будет.

Сбивая дыхание и стараясь не шуметь, бойцы выбежали на край поля, где диверсант припрятывал парашют.

— Перекрой ему дорогу, — посмотрел на Степана старшина, — а мы через поле. Прямо к нему!

Диверсант в форме майора Красной армии шел с беспечным видом. Оглянулся лишь однажды, когда отходил от места, где запрятал парашют. Так идти может только человек, уверенный в том, что впереди не шарахнет мина, не прозвучит автоматная очередь, а на дороге не будет заложен фугас.

— Стоять! — громко произнес старшина, направив автомат в грудь майору.

— В чем дело, товарищ старшина? — громко спросил тот, ничуть не смутившись.

Луна светила ярко, и с расстояния в несколько метров можно было рассмотреть лицо майора. Физиономия лощеная, самодовольная. Смотрел прямо и очень уверенно. В глазах ни капли страха.