Связной

— Давай туда! — распорядился Тимофей, посмотрев на часы. До начала связи оставалось несколько минут.

Первым выскочил сержант Муртазин. За ним, зябко поежившись, вышел младший лейтенант Никифоров. По плащ-палатке нещадно барабанил дождь, но сам он, оставаясь сухим, чувствовал себя вполне комфортно, терпеливо подождал, пока Копылов, груженный рацией, выберется наружу, после чего закрыл за ним дверь, громко хлопнув ею. Сопровождаемый сотрудниками «СМЕРШа», Копылов зашагал под навес.

Тимофей неприязненно посмотрел на посеревшее небо.

Копылов, устроившись на толстом чурбане, уже распаковал рацию и вертел ручки, устанавливая ее в рабочее состояние.

— Готово, — сообщил он, продолжая вслушиваться в помехи.

Младший лейтенант и сержант стояли рядом и курили. Такое впечатление, что ненастная погода отпечаталась и на их лицах, сделавшихся унылыми. В глазах, прежде бесоватых и озорных, просматривалось минорное настроение.

— Передают, — оживился Копылов и, взяв лист бумаги, принялся записывать радиограмму. Когда передатчик умолк, он быстро расшифровал текст и передал написанное Романцеву, стоявшему рядом.

Тимофей прочитал текст:

«Бобру. Курьер находится в пути. С собой он везет 350 тысяч рублей.

— Значит, курьер в дороге, — хмыкнул он и, сложив радиограмму вчетверо, сунул ее в нагрудный карман. — Мы подготовим ему достойную встречу. А ты, значит, у нас теперь богатенький? Триста пятьдесят тысяч — это хорошие деньги!

— Что мне передавать? — не откликнулся на шутку Копылов.

— Передай, что курьера ждешь с нетерпением. И сделаешь все возможное, чтобы задержка помощи не отразилась на качестве работы, — сказал Романцев. — И еще вот что… Передай, что удалось сойтись с руководящим работником из московского железнодорожного ведомства и часть денег будет потрачена на его вербовку.

Геннадий утвердительно кивнул и застучал ключом.

— Передал, — наконец произнес он и, уложив рацию, щелкнул замками.