Связной

 — Купила сегодня на базаре. И совсем недорого!

— Теперь мы шикуем.

— Вот чай с тобой я попью обязательно.

Зоя отрезала от лимона две тонкие дольки и положила их в чашки, после чего залила их свежезаваренным чаем. В небольшой стеклянной вазочке лежали колотые куски сахара. Пили вприкуску, макая твердый и белый, будто мрамор, сахар в горячий чай. Слов не требовалось, достаточно было лишь смотреть друг на друга.

Когда с чаем было покончено, они поднялись из-за стола и направились в комнату с небольшой узкой кроватью, на которой им никогда не было тесно.

Глава 4

Как мой подопечный?

Едва Тимофей перешагнул кабинет, как тотчас трескуче зазвонил телефон. Подняв трубку, он произнес:

— Старший лейтенант Романцев.

— Это полковник Утехин. Уже на службе?

— Так точно, товарищ полковник!

— Когда следующий радиоэфир?

— Сегодня в шесть часов вечера.

— Очень хорошо. Возьми карандаш и записывай. В радиограмме должны быть такие слова…

Пододвинув к себе листок бумаги с карандашом, Тимофей с готовностью отозвался:

— Слушаю, товарищ полковник!

— «На станции Люберцы находятся два эшелона с танками.

Из разговоров с машинистом выяснено, что эшелон направляется на Ленинградский фронт. В Егорьевске наблюдается значительное скопление красноармейцев. По моим данным, это 217-я пехотная дивизия. Квартируют в городе уже три дня. В ближайшее время ждут передислокации в Тихвин». Записал?

— Записал, товарищ полковник.

— Пока этого достаточно. Немедленно сообщи, как получишь ответ.

Подняв трубку, Тимофей набрал номер начальника тюрьмы НКВД:

— Как там мой подопечный, товарищ майор?

— С ним все в порядке, сидит как миленький. В штрафном изоляторе не шибко-то побалуешь.

— Я его забираю, будет находиться под нашим наблюдением.

— Хорошо, товарищ старший лейтенант. Надеюсь, бумаги будут оформлены?

— С бумагами все в порядке, они уже подписаны.

— Тогда полный порядок. Жду!

Особняк из красного кирпича на улице Московской, в котором размещалась небольшая двухкомнатная квартира, подведомственная НКГБ, находился на самой окраине города.

Ходили слухи, что прежде он принадлежал самому боярину Ромодановскому, использовавшему глубокие подвалы здания в качестве пыточной. Как бы там ни было, здание стояло на отшибе и для встреч с агентами представлялось идеальным местом. Над самой крышей, расправив каменные крылья, парил двуглавый орел, символ царского самодержавия и былого величия империи.