Связной

— Очень бы хотелось взять их живыми… Какие твои соображения насчет диверсанта?

— Его стоит привлечь к радиоигре. Завтра у него резервный день в шесть часов вечера. Можно поместить его на квартиру под присмотром опытных контрразведчиков. Ведь как-то надо вычислить резидента!

— Мысль неплохая, — согласился полковник. — Правда, времени для тщательной подготовки у нас немного… но упускать такую возможность тоже нельзя… Сделаем вот что: я сейчас наведаюсь в Генеральный штаб, посоветуюсь там кое с кем, а потом решим, как нам поступать дальше.

— Я рассчитывал завтра вернуться на службу…

— Ну что ж, желаю хорошей дороги, — сказал полковник, пожав Романцеву на прощание руку.

Тимофей вышел из кабинета и заторопился по улице, где под присмотром караула стоял трофейный «Хорьх-108». Почувствовал, что очень устал. Теперь домой, а обратная дорога всегда короче."

"Полковник Утехин раздумывал недолго, накинув шинель, вышел во двор, где его дожидался служебный «Форд».

— Куда ехать, товарищ полковник? — спросил сержант-водитель, когда Утехин разместился на заднем сиденье.

— Вот что, сержант, давай в Генеральный штаб!

— Есть, товарищ полковник! — охотно отозвался водитель, заводя машину.

Вчера вечером полковнику Утехину позвонил заместитель начальника Генерального штаба генерал-майор Соколовский Василий Владимирович, с которым он был знаком еще с сентября 1941 года, когда тот возглавлял штаб Западного фронта, и попросил к нему зайти, как только тот найдет время.

В этот раз планировалось нечто чрезвычайное.

Генерал-лейтенант Соколовский принял полковника в своем небольшом, но очень уютном кабинете. На стене висела большая карта, на которой красными флажками была помечена линия фронта.

— Может, чаю, Георгий Валентинович, — предложил Соколовский, — а то на улице нынче прохладно.

— Не откажусь, — охотно ответил Утехин, вешая шинель на вешалку.

Еще через несколько минут пришел ординарец и, поставив кружки с чаем и небольшую вазочку с печеньем на стол, неслышно удалился. Пили неторопливо, вспоминая прошлые встречи.

— Ты знаешь, для чего я тебя пригласил? — неожиданно спросил Соколовский.