Связной

— Есть одно небольшое уточнение, это не касается нашей работы, в ней я главная! А в остальном я остаюсь для тебя милой девушкой. Когда у тебя связь с Центром?

— Завтра.

— Где ты хранишь рацию?

— Она находится в лесу. Сеанс провожу тоже оттуда. Так невозможно ее запеленговать.

— Ее не найдут? Скажем, какие-нибудь грибники?

— Нет, спрятал надежно. В яме.

— Дальновидно. — Вытащив из сумки клочок бумаги, Людмила протянула его Копылову: — Передашь это в Центр. Хочу сказать тебе, что Рихтер фон Ризе очень ценит твою работу.

— С удовольствием, — попытался Копылов слепить на лице нечто похожее на веселье.

Оперевшись на трость, приподнялся, и Люся взяла его под руку. Геннадий попытался отыскать в душе нечто похожее на ликование, но не нашел. Не было даже отголосков прежнего чувства.

Не успел Романцев занять свое рабочее место, как в дверь кабинета негромко постучали.

— Можно? — спросил невысокий невзрачный человек в гимнастерке без погон и в кирзовых стоптанных сапогах. Лицо у него было землистое, серое, в широких порах задержалась пороховая грязь.

— Проходи, Сан Саныч, — сказал старший лейтенант и указал на стул: — Садись!

Простучав тяжелыми каблуками по дубовому паркету, тот сел и по-деловому, не спрашивая разрешения у хозяина кабинета, ловко свернул самокрутку покалеченными ладонями.

Три года назад Сан Саныч служил в зеленоградском НКГБ, потом за небольшую провинность (как-то однажды отправил вышестоящее начальство «по матушке») был переведен в действующую часть. Целый год прослужил в разведке, получив за геройство орден Красной Звезды и медаль «За отвагу», пока однажды осколком гранаты ему не оторвало два пальца на правой руке.

Вернувшись в Зеленоград, он первое время беспробудно пил, вспоминая войну, прошедшую по нему асфальтовым катком. Но однажды в его холостяцкую комнату постучался старший лейтенант Романцев и в недолгом разговоре за бутылкой водки предложил сотрудничать с военной контрразведкой «СМЕРШ».