Связной

Вжавшись в землю, Мельник терпеливо пережидал артналет, а когда наконец он прекратился, тяжело поднялся с земли и зашагал в сторону дороги.

Солнце поднималось, опалив кроваво верхушки деревьев, и лишь небольшие лучики добрались до самого дна, освещая поваленные деревья, увитые толстым темно-зеленым мхом. Дно оврага было истоптано кабаньими следами. В дубравнике, чахло разросшемся на склоне, земля была изрядно изрыта. Видно, кабаны посредине этого хаоса чувствовали себя весьма привольно. А может, за время боевых действий просто успели привыкнуть к разрыву снарядов.

Антон вышел через распадок, укрытый поднимающимся плотным туманом, словно ватным одеялом, и потопал через скошенное поле к небольшому темному пятнышку на серой полоске дороги, где, спрятанные утренней дымкой, угадывались очертания машины.

Разрывы прекратились. Да и линия фронта оставалась в нескольких километрах за спиной. Так что по правилам войны это уже глубокий тыл.

Автомобиль вдруг тронулся и, соблюдая должную осторожность, двинулся по истерзанному снарядами полю.

— С вами все в порядке? — спросил Ризе, когда Мельник подошел и лихо козырнул.

— Так точно, господин штандартенфюрер! — бодро отозвался диверсант, преданно глядя на начальника разведшколы. Не каждого агента он встречает лично, эта была честь.

— Я слышал разрывы. Кажется, снаряды взрывались в том районе, из которого вы только что вышли.

— Именно так. Со мной все в порядке. Но вот проводнику не повезло. Уже возвращаясь, он наступил на мину и погиб. Видно, поэтому русские и решили прочесать снарядами всю территорию.

— Очень жаль проводника, — искренне посетовал штандартенфюрер, — он был очень надежным человеком. Несмотря на многие свои… заблуждения. — Мельник внимательно посмотрел на штандартенфюрера: неужели Денис Иванович вел свои разговоры и с немцами? Странным, однако, он был человеком.