Я не твоя

Что нужно думать о том, как хорошо им там, на небесах…

Но я хотела, чтобы мои любимые были со мной! На земле!

Скажите, что на небе хорошо кому-то другому, не матери ребенка, который только-только начинает жить!

Я старалась держаться, улыбаться, говорить им, что все будет хорошо! Что они поправятся, что я верю в то, что доктора обязательно помогут, что иначе и быть не может!

А по ночам выла в подушку, выла и просила – ну забери тогда и меня! Зачем мне оставаться тут, если их не будет рядом? И тут же била себя по губам!

У меня ведь есть еще сын! Здоровый ребенок, которому нужна счастливая и сильная мать!

И я была сильной, и внешне старалась казаться спокойной, уверенной.

Главное – не сломаться! Не рассыпаться.

Но как? Как?

Когда любимый, глаза которого всегда смеялись, который, казалось, улыбался двадцать четыре часа в сутки, на твоих глазах превращается в живой труп?

Я знала, что это может произойти.

Еще тогда, в Пафосе, после свадьбы он привел меня на пляж и рассказал.

Саркома. Ремиссия. Долгая и успешная.

И саркома – это не рак, эта мерзость еще опаснее и коварнее…

- Я хотел признаться тебе до свадьбы Зоя. Но не смог.

- Ты что, думал, что я…

Конечно, он не думал плохо обо мне! Он думал плохо о себе. Обманул!

- Я должен был сказать.

- Это ничего бы не изменило!

На самом деле не изменило бы! Я любила его и хотела стать его женой. Болезнь, вероятное бесплодие…

Господи, когда тебе чуть за двадцать с одной стороны все кажется таким сложным, а с другой – простым.

И мы верили, что все будет хорошо. Потому что мы были так счастливы, так любили друг друга!

Это потом стало казаться, что мы просто слишком торопились жить. Ездили по миру, хватались за все, спешили узнать, увидеть, почувствовать. Спешили быть рядом, ближе и ближе.

Поэтому и беременность стала такой неожиданностью и чудом!

И после рождения Косты я, казалось, вообще забыла о том, что в мире существует такая страшная вещь как саркома.

Ждала момента, когда мы будет спокойны, счастливы, уверены в завтрашнем дне.

И выпустила щупальца.

Но… мы ведь и ее перехитрили? В итоге, Петрос умер совсем не от саркомы…

- Зоя, Зоя, ты меня слышишь?

- А? Что?

Прихожу в себя, понимая, что сижу в кабинете врача, на кушетке.