Я уже барон (СИ)

Как высоко плавает гниль. — Лора, теперь можем и включить камеры.

— Есть!

— Что ж, если на этом все, позвольте откланяться, — с улыбкой вставая с неудобного стула, сказал я. — Хотя почему позвольте? Я же в своем праве…

Когда я проходил мимо каморки с охранниками, те удивленно проводили меня взглядами, а затем, спохватившись, выскочили наружу.

— Стоять!

— Отставить! — рявкнул вышедший из допросной Игнат. За ним, опустив голову, вышел и Спиридон.

Я прошел к выходу и оглянулся. Двое следаков стояли в конце коридора и злобно смотрели вслед.

— Где Трофим? — удивился я, делая вид, что ищу его. — Разве он не должен быть уже тут?

— Приведите его, — кинул пухлый следак вертухаю. — Живо!

Через пару минут мужик в очках стоял рядом со мной, сжимая в руках небольшой узелок с вещами, озадаченно поглядывая по сторонам.

— Ну как насчет пива сегодня вечером? — улыбнулся я. — И телефон найдите этому господину!

Недовольно ворча следаки достали откуда-то неплохой мобильник и вручили Трофиму.

— Ты чего такое сделал? — шепнул он мне.

— Как что? Выходим на свободу с чистой совестью! — довольно сообщил я.

Когда мы вышли на крыльцо, Лора сообщила, что машины из центрального отдела жандармерии уже в двух кварталах отсюда.

— Кажется, вы хотели подвезти меня? — посмотрел я на Спиридона. — Так уж и быть. Только найдите хорошего водителя.

Я прямо кожей ощутил ненависть этих ребят. Скрипя зубами, оба что-то буркнули в рацию, и через минуту у входа стояла дежурная машина.

Мне ни сколько не было жаль этих мудаков.

— О, Миша, а ты еще успеваешь на лекции! — сказала Лора, когда мы подъезжали к институту.

— Это хорошо, — кивнул я, и попросил водителя проехать мимо дома Кутузовой.

Лора просканировала дом и обнаружила, что ни Маши, ни Фанерова дома не было.

— Ты куда сейчас? — спросил я у Трофима. Все это время он сидел тихо, рассматривал город и мял свой узелок.

— Не знаю… — пожал он плечами. — Попробую устроиться обратно на завод.

Я достал из кармана свернутую в несколько раз бумагу.

— Держи, это твое досье и обвинения. — пояснил я. — Теперь ты белый человек, Трофим.

Он взял бумаги и спалил их в руках.