Я не Монте-Кристо (СИ)

— Вадим говорил, Никита ушел в загул от радости, что наконец-то освободился. Собирался претендовать на наследство, как мой муж, — у Саломии хватило духу посмотреть Димычу в глаза. И когда она увидела разочарование, вдруг стало совсем больно.

— Почему? — сипло проговорил тот. — Почему ты поверила?

— Вадим дал мне прослушать записи, Дима, пусть Никита сам тебе расскажет. Я следила за ним со стороны, его образ жизни… все эти женщины…

— Женщины? Да на пальцах можно пересчитать тех, с кем он спал больше одного раза, Мия! Он не был женат, у него даже любовницы постоянной не было!

— Откуда мне было знать? — глухо проговорила Саломия, отворачиваясь.

— Да? А ты узнать не пробовала?

Со стороны они больше были похожи на ссорящихся супругов, Саломия сжала виски и решительно подняла голову.

— Вот ты мне и расскажи, я хочу знать, как все было на самом деле.

— Уверена? Ладно, тогда слушай, — Семаргин сделал глубокий вдох и заговорил.

Саломие казалось, ее сердце сейчас разорвется, перед ней вдруг открылась та бездна отчаяния и беспросветной тоски, в которой все восемь лет жил самый дорогой для нее мужчина.

— Теперь ты понимаешь? — Димыч явно выдохся, он стоял возле Саломии, оперевшись о подоконник, и смотрел в светящиеся напротив квадраты. Она не ответила, сил хватило лишь на то, чтобы кивнуть.

Саломия потупилась и снова кивнула.

— Значит, нравится тебе, или не нравится, с этого момента вон те обаятельные парни, что сидят в гостиной, твоя личная охрана, твоя и мелкого. Без них никуда даже за хлебом, ясно?

Саломия поспешно кивнула несколько раз подряд.

— Молодчина. Если будут вопросы, звони, парней сменю, а нет, лично буду за тобой по пятам ходить.

— Спасибо, Дим, — она несмело тронула его за рукав, Семргин поймал ее руку и крепко сжал.

— Не за что, Мийка, просто у меня один друг. Береги его, — и ушел в гостиную.

Саломия специально не ложилась спать, хотела дождаться Никиту, но не заметила, как задремала возле безмятежно сопящего Даньки. Сквозь сон слышала, как хлопнула входная дверь, глухие мужские голоса за стеной, потом шум воды в душе.