Я не Монте-Кристо (СИ)

Всю дорогу он спрашивал себя, откуда в нем выискалось столько благородства, хоть на самом деле глубоко внутри знал ответ — сыну Сальмы Фон-Россель было семь лет, столько же, сколько могло быть его сыну. Никита Елагин готовился к войне с этой самой Фон-Россель, но он не собирался воевать с ребенком. И сам не знал, почему решил лично его отвезти, хотя вполне мог поручить Дмитрию доставить мальчишку матери.

Достал телефон, пролистал телефонную книгу. Этот номер давно уже был записан, Димыч практически сразу его раздобыл, в первый же день.

Сколько раз Никита едва сдерживался, чтобы не набрать этот ненавистный номер и не выплеснуть все, что накипело. Возможно, и с матами, чего уж церемонии разводить. И сейчас он с каким-то яростным удовольствием нажал на вызов.

— Да, слушаю, — зазвучал из динамика хрипловатый голос, будто она простужена.

Никита уже слышал этот голос, она всегда так говорит. Судя по всему, во время той аварии, или что там с ней произошло, у нее было повреждено не только лицо, а и связки.

Говорит чисто, без акцента, все верно, Сальма Фон-Россель она без году неделя, всю жизнь была какой-нибудь Светкой Соколовой. Зато дыхание прерывистое, нервное. И Никита понял, что его номер у нее тоже давно записан. Она, знает, кто ей звонит, и осознание этого заставило еще сильнее стиснуть телефон. Как он его до сих пор не раздавил?

Он не мог объяснить, но от одного звука ее имени внутри все пламенело от злости. Может, причина в самой фамилии Фон-Россель, ведь если бы тогда его семья не ввязалась в ту авантюру с наследством, его жена и ребенок были бы живы? Но Сальма здесь ни при чем, она появилась позже, тогда что, что заставляет его исходить яростью? Где-то в самом дальнем уголке души он догадывался, что вся его ненависть направлена не на нее, а на самого себя, это себя он ненавидит и винит в том, что стало с его любимой.

Но признаться в этом даже себе не хватало духу, куда проще обрушить поток ярости на кого-то, найти врага. И Сальма Фон-Россель здесь подходила идеально, она сама назначила себя на эту роль. Теперь оставалось лишь сдержанно говорить в трубку:

— Это Елагин. Ваш сын у меня.

— Я знаю. Скажите, что вам нужно, я все сделаю…

Так просто? Похоже, он в самом деле заигрался в благородство. Надо скорее отвезти мальчишку, потому что очень сложно будет не передумать и не забить на свои принципы и пунктики.

— Я сейчас его привезу, произошло небольшое недоразумение.