Гром над Тьмой. Часть 4

В венах у них вместо крови побежала сама стремительность молний и сила грома.

Словно гриб, бог вырос посреди них прямо из-под земли. Могучее, огромное тело лоснилось от пота, чёрным пламенем пылали бугрившиеся мышцы. Не зная стыда, обнажённый, в облике орочьего героя Перун поднял над головой топор — и зелёная волна подхватила его клич..."

"Гневаясь на соперника, Велес не желал тому уступать ни в чём. Словно ошалелые, рыцари стряхивали с себя броню доспехов. Сквозь их наготу проступала шерсть, клыки и когти. Святая ярость сплеталась с звериной, порождая нечто новое.

Пылающие светом, паладины в облике медведей, отбросив былые страхи, ринулись вперёд под жуткий, но столь приятный уху вой жриц-волчиц. Поле боя рождало новых рыкарей — волкодлаков. Велес принимал в свою дружину воинов, тех, кто бился за Правду.

В едином порыве, не щадя самих себя, они рвали врага и гибли один за другим, но продвигались вперёд.

Словно застоявшаяся телега, раскачиваясь из стороны в сторону, угрожая в любой миг завалиться набок, скрипя от натуги, они прокладывали мне путь.

Я видел всё.

Видел, как воспарившие Мирами и Хидеки, не дожидаясь моих приказов, ухватились за края небес.

Они тянули его изо всех сил, и то, наконец, поддалось яростному напору богинь. Словно обветшалый саван, оно затрещало от боли. Само мироустройство родины мглы противилось подобному, но мы же Боги.

Словно священный дар, Дуська приняла из моих рук свежий, только что раскрытый портал. Можно открыть проход для бесчисленного воинства.

Можно позволить полчищам демонов, рою летучих эльфийских кораблей и боевому рыцарскому порядку пронзить шелк мироздания и привести их из родных миров сюда.

Но вот портал, что способен пропустить сквозь себя кусочек иного мира?

Наверное, я мог собой гордиться.

Ольга и Аштар магией поддерживали почти сразу начавшую сжиматься окантовку моего творения. Портал словно кричал, что его природа слишком проста, чтобы сквозь него можно было протащить нечто столь сложное.

Не ведая устали, работала Эйелен.

Кривой жертвенный клинок в её руках раз за разом возносился для ритуального удара. Чары сакральных слов осколками сыпались с её уст, когда очередной пожиратель тьмы находил безвременье от её красивых рук. Тело ацтечки двигалось в танце — закрыв глаза, она ощущала себя не здесь. Словно вновь очутившись посреди чудовищных пирамид, облизываемая языками жертвенных костров, она возносила хвалу, забирая из пожирателей всё, из чего они были созданы.