Гром над Тьмой. Часть 4

Мгла, из которой она состояла, до самой макушки булькала под тонким покрывалом непробиваемой кожи. Непробиваемой для других, но уязвимой для богов. Словно уж, я взвился, вгрызаясь в неприветливую плоть — та застонала в ответ, неохотно пуская меня внутрь."

"Нельзя уничтожить эту махину снаружи. Её можно разломить, согнуть. Растоптать, загнать под пяту, но, словно мерзкий прыщ, она вновь вылезет в ином месте. Нет, такие штуки разрушают до основания, начиная именно с самого основания...

От образности тошнотворный ком подкатил прямо к глотке.

Тьма сопротивлялась моим потугам, тьме претила формальность облика. Она растаскивала его, рвала в клочья, не оставляя попыток обратить меня в пятно. «Бог? — смеялось черное нутро. — Всего лишь жалкая букашка, кроха на обед!»

Мне казалось, что я видел, как натруженные руки Матери Тьмы старательно сплетают саму злость с ненавистью. Поток попавших в её хватку душ нырял, стремился прочь, на свободу, но будто уставший рыболов, Тьма привычно потрошила их, отправляя остатки на корм своим детищам.

Обезумевшие, оголодавшей стаей они набрасывались на долгожданную пищу, зло сверкая бусинками глаз в мою сторону. Я им не нравился, я был здесь некстати.

Ольга ветром донесла до меня слова жреческих молитв. Хватая в охапку, я слепил их в комок, норовя приложить тварей мощью намоленных слов. Готовые броситься на меня в любой момент, они тараканами бежали прочь при моём появлении. Не раздумывая, я ударил по стенкам своего узилища. Башня снаружи вздрогнула, пошла рябью.

Щупальце исторгло из себя гадкий плевок, мерзостью растёкшийся по земле. Словно скульптор, я воссоздавал собственный облик раз за разом, неустанно противясь черной, будто сажа, мгле.

Липкой грязью она обволакивала меня с ног до головы. Бесстыдно лезла под одежду, спешила залепить рот, нос, глаза и уши. Ревя, что взбешённый вепрь, я ударил ещё раз, и ещё...

Тщетно. Промедление стоило мне руки и импровизированной палицы — нутро башни, решив, что ей ни к чему такой смутьян внутри, спешила разбавить меня мраком своего естества.

Вспарывая мглу, сверкнув раскатистой молнией, с небес низвергнулась гора.

То, что еще недавно несло лишь погибель, мраком ужаса возвышалось над пропащими, развалилось зловонной кучей. Словно грязь под княжеским сапогом, её разметало под напором исполинских размеров в копья.

Мир Тьмы вздрогнул от мощнейшего удара, его отголоски прокатились по земле, волной сбивая с ног.