Грязная тайна

Одно дело не знать даже имени Медведя, но совсем другое — чувствовать себя перед ним виноватой в совершении преступления. Папа давно говорил, что дружба с Колей ни к чему хорошему меня не приведёт. Но кто же слушается родителей?

Всю свою сознательную жизнь я постоянно доставляла им прилично проблем. Плохо училась, дралась и скандалила. Мама утверждала, что я вся в отца, а тот — что я и его переплюнула. Другое дело моя старшая сестра Катя. Настоящий образец для подражания. Умница, отличница и настоящая красавица. Родителям никогда не было за неё стыдно.

Пугающая тишина в кабинете давит на психику. Кажется, что моё бедное сердце лопнет от напряжения. Тем более сейчас, когда Михаил в более выигрышной позиции, чем все мы здесь вместе взятые. Попались, когда совершенно не ждали. Наверное, расплата приходит если не сразу, то обязательно позже.

— Смелее, — торопит Михаил.

Фух. Дважды придушу Колю и навеки вечные разорву нашу дружбу. Я не хочу за решётку. Готова на что угодно, только бы не видеть в глазах матери и отца очередного разочарования в нерадивой дочери. Я хотела заработать много-много денег, чтобы показать, что я чего-то в этой жизни стою.

— Михаил… Не знаю, как по отчеству…

Басаргин отмахивается, дав понять, что это не обязательно.

Ладно. Вторая попытка.

— Михаил, возможно, мы как-то договоримся и не станем пороть горячку? — спрашиваю с красными от стыда щеками.

Тот едва не давится от смеха. Выбрасывает окурок в окно и подходит ближе. Глаза сверкают, на губах улыбка. Она у него обаятельная, несмотря на то, что он прокурор.

Я неотрывно смотрю на Михаила. Он, конечно, высоченный. Мощный, широкий в плечах. С огромными ручищами. Раздавит одной левой и не заметит.

— Ты мне сейчас взятку предлагаешь? — интересуется с явной насмешкой.

— Очевидно, в деньгах ты не нуждаешься, — прихожу к неутешительному выводу.

— Тогда что? А, Лиса?

Михаил выжидающе смотрит. Руки в карманах, он близко. Его чертовский вкусный запах обезоруживает.

— Тебя же для чего-то сюда привели, рыжая, — низким голосом говорит Михаил.

Я замираю, когда он подходит вплотную. Разгоряченная кровь проносится по венам, вскипает. Тело парализует, а стук собственного сердца практически оглушает. Басаргин ничуть не смущается. Напротив, напирает.

У него твёрдое натренированное тело.