Грязная тайна

Алиса довольно-таки быстро засыпает – дыхание становится глубоким и ровным. Мне бы самому выдохнуть, но ни хера не получается.

Это была безумная и нервная неделя.

Я ведь нутром чувствовал, что что-то случится. Когда Лиса перестала снимать трубку и отвечать на мои сообщения, работа отошла на второй план. Я стал звонить Руслану. Опешил, когда услышал, как, сквозь играющую на заднем фоне музыку и хохот девок, он сказал мне, что Тихонова и его подельника выпустили ещё на прошлой неделе. Яровой хотел сообщить, но все забывал.

Помню, как орал на него до сорванного голоса. Уверял, что слетит с места в ближайший срок — уж я постараюсь. Как только примчал в родной город и наведался к Лисе, нашёл его в «Вегасе» в объятиях длинноногой блондинки.

В тот момент во мне такая концентрированная злость бушевала после увиденной картины в больнице, что я не задумывался ни о чем. Наказывал, мстил.

Перевернул стеклянный стол, схватил Ярового за воротник рубашки и хорошенько приложил о стену.

Я бесился, винил всех подряд.

***Мы проезжаем три сотни километров.

— Не могу больше спать, — признается Лиса, сев на заднем сидении.

Она потягивается, худи приподнимается и оголяет плоский покрытый веснушками и синяками живот. Твою мать! Неистово трясёт. Чувствую, что не справляюсь. Крепче сжимаю руль, снова и снова получая двойную дозу агонии и боли. Какой надо быть конченной тварью, чтобы сделать такое?

Алиса обнимает меня со спины.

— Ты придумал, как мы встретим Рождество? – спрашивает тихим голосом.

— М-м, честно говоря, пока нет. Но лыжный отдых точно мимо.

— Да. До следующего года.

Она боится планировать и старается не разговаривать на тему беременности. Я ей подыгрываю. Ни слова не спрашиваю, лишь жду, когда она заговорит первой.

— Есть идеи? – интересуюсь, поглядывая в зеркало.

Алиса жмётся ко мне, трогает и гладит. Пульс частит, а в сердце вкалывают одну за другой иглы.

— Может что-нибудь приготовим и просто посидим дома? – спрашивает Лиса.

— Я согласен на всё. Только бы с тобой.

Следует довольный кивок."

"— Миш, помнишь, ты говорил мне, что долгое время оставаться виноватым – это деструктивно? Что вина блокирует путь к развитию и удовольствию?

— Помню.

— Я хочу, чтобы ты получал удовольствие от жизни. Хочу, чтобы как раньше.