Грязная тайна

Но стоит оказаться наедине со своими мыслями, как они агрессивно атакуют голову.

Номер Басаргина занят. Снова и снова. Спустя несколько секунд я понимаю, что он, вероятнее всего, разговаривает с Катей. Меня знобит и трясёт. Ввязавшись в эти сложные отношения, мы оба понимали к чему всё идёт. Правда, не до конца.

Откладываю в сторону телефон, беру в руки книгу. Хочется открыть последнюю прочитанную страницу и погрузиться в мир раскрытия преступлений, чтобы ненадолго забыться. Но в этот раз не выходит.

Миша перезванивает через несколько минут.

— Я обо всем рассказала Кате, но при этом легче не стало — я чувствую себя безумно виноватой! Наверное, начиная со второй встречи с тобой. Когда узнала кто ты. И с каждым днём шкала вины всё растёт и растёт.

— Совсем не чувствовать вину ненормально, — поясняет Медведь. — Она хоть и неприятна, но возникает потому, что мы все социальные существа, связанные друг с другом и друг на друга влияющие. Мы не можем быть безразличными.

Коротко всхлипываю и подхожу к окну. Смотрю на освещённую фонарями улицу и сильнее прижимаю к уху телефон.

— Но просто оставаться виноватым на протяжении всей жизни — это деструктивно, Лисён. Вина разрушает и подрывает собственные опоры, блокирует путь к развитию и удовольствию. Нам важно уметь прощать, в том числе самих себя. Потому что есть вещи, которые не изменить.

— Я не хочу ничего менять.

— Я тоже, — тут же отвечает Миша.

В груди сразу же становится тепло."

"— Я приеду на выходных, потому что есть нерешенные вопросы в городе, — продолжает он дальше.

Всю неделю я отсчитываю дни, часы и минуты до этой встречи. Время, как назло, тянется мучительно-долго.

Вместе с папой мы едем к нотариусу и занимаемся оформлением наследства. В этот же момент идут устные договоренности о продаже квартиры. Лёне Ермолаеву, соседу этажом выше, срочно нужно жилье для беременной дочери.

Всё происходит настолько быстро, что я не успеваю опомниться как приличная сумма наличных оказывается у меня на руках.

— Хранить такие деньжищи в арендованной квартире будет опасно, — заявляю я папе. — Не против, если моя половина суммы останется у вас?

— Конечно, Рыжик. Спрячу так, что никто не догадается.

Мы едем по городу, приятно болтаем.