Грязная тайна

Глаза темнеют, ноздри широко раздуваются.

— Шучу, — развожу руками. — Я так далеко не заглядываю.

Глава 47

***Больно. Стыдно. Нелепо.

Я крепче обхватываю Медведя руками и ногами. Цепляюсь в него изо всех сил. Голова раскалывается, кружится. Щёки горят с того самого момента, как мы стали возвращаться из леса.

Облизываю кончиком языка уголок губы, ощущаю металлический привкус крови. Просто жуть! Наша велопрогулка закончилась раньше, чем кто-либо мог предположить. Кроме меня, конечно же.

Проходим по холлу гостиницы, направляемся к лифту.

— Жми на кнопку, — резко произносит Басаргин.

Он сильно злится — я буквально кожей ощущаю исходящую от него агрессию и раздражение. Обнимаю сильнее, лащусь. Всё ещё напряжен. Не отпускает.

— Миш, я больше так не буду. Слышишь меня?

— Естественно, не будешь, — ухмыляется он.

Я утыкаюсь лицом в его шею и нежно, почти невесомо, целую. Ещё и ещё.

— Больно? — спрашивает Медведь уже более примирительно.

— Скорее, стыдно.

— За что?

— Это сложно объяснить.

— Ты уж попытайся, — ехидничает Басаргин.

Жму на кнопку вызова лифта ещё раз. Он медленно тащится с шестого этажа, попутно забирает новых пассажиров. И как у Медведя не отваливаются руки держать почти шестидесятикилограммовую тушу?

— Мне было неловко признаваться в том, что я не умею кататься на велике, — произношу на одном выдохе.

— А, то есть кубарем лететь с него было нормально, да? Я просто пытаюсь понять твою логику.

— Куда уж мне до твоей, — фыркаю в ответ. — Я была уверена, что справлюсь.

Слышу ухмылку. Щёки снова вспыхивают.

— Всё же ты меня не понимаешь, Медведь. Ты и танцевать умеешь, и драться, и на велосипеде кататься. И трахаешься как боженька.

— К примеру, трахаешься ты тоже ничего. И танцуешь охуенно.

Чуть было не благодарю его за комплимент! Смеюсь, качаю головой.

— Но есть что-то, чего ты не умеешь? — спрашиваю с интересом.

— Бля*ь, быстрее было бы пешком подняться, — злится Басаргин. — Я не умею играть на фортепиано, не умею петь, готовить и шутить. Моим друзьям мои шутки кажутся странными.

— Мне нет. Пошлыми, да. Но не странными.

Двери лифта открываются, оттуда выходят люди.

— Алиса, зайка, ты уверена, что тебе не нужно в больницу? — спрашивает запыхавшаяся Альбина.

Она трогает мои руки, снова рассматривает ссадины и ахает.

— Со мной всё в порядке.