Выкупленная родная семья

Он небольшой, насколько разбираюсь, тренажеры здесь самые базовые — велосипед, дорожка, пресс-машина. А еще много гантелей и блинов разного веса.　

Но самое главное — здесь я вижу Мирона. Бизнесмен лежит под штангой с внушительным количеством утяжеления. Спина на скамейке, крепкие ноги в спортивных штанах упираются в пол. Хоть на нем не лосины, мышцы все равно просматриваются.　

Он опускает металлический гриф с черными блинами себе на грудь, поднимает и издает низкий горловой стон. Я сразу цепенею от этого звука, хоть и понимаю — он чисто спортивный.

В воздухе пахнет жаром мужского тела. Приглушенно играет тяжелая инструменталка.　

Мне бы развернуться и уйти, но я стою и завороженно пялюсь. На Мироне облегающая футболка, мышцы груди раздуваются от жима. Я не пускаю на него слюни, как на мужчину… Нет! Просто меня как будто загипнотизировала его мощь.　

— Проходи. Лада. Что ты стоишь?　

Красильников обращается ко мне сразу после громкого металлического звука — он опустил штангу на подставку.　

— Мм… Извини, я…　

Что я? Его персона заняла все внимание, когда я зашла.

А теперь гляжу по сторонам и вижу — некоторые стены здесь со стильными спортивными рисунками, а другие — зеркальные. Вот в них и увидел меня Мирон.　

— Ты мне никак не помешала, — продолжает за меня хозяин дома. — разминаюсь здесь, если некогда ездить в спортклуб. Прости, если разбудил.　

Качаю головой.　

— Не извиняйся, ты в своем доме. И проснулась я из-за жажды.　

Я уже спустилась с лестницы, а Мирон встал со скамьи. Мы друг напротив друга.

В ноздри лезет запах его пота, но мне не хочется зажать нос. Наверное, мой организм до конца не проснулся… Потому что я терпеть не могу амбре от мужчин, всегда гоняла Ивана в душ перед близкими моментами.　

— Как прошел день?　

Мирон потирает забинтованные руки. Он не ранен, так нужно для спорта с тяжестями. Хотя чуть выше кистей я замечаю как раз последствия старых повреждений. Его кожа у локтей в шрамах. Они не уродливые, плоские и не слишком заметные. Как будто он сильно ободрался.

Может, последствия интернатской юности?..　

Так, он что-то спросил.　

— Это был самый идиотский день в моей жизни, если говорить в целом, — вздыхаю. — А если ты про то, что было здесь в твое отсутствие, то все в порядке. Марина помогала мне. Мы ели и гуляли с сыном.　

Кажется, когда Красильников меня увидел, он завел разговор с какой-то легкостью. Словно он просто вежливо пригласил нас в гости. Я же явно спустила его на землю, серые глаза мужчины темнеют.　

— Ясно.