Два сына для сурового папы

— Так в чем проблема? — останавливается напротив стола. Поочередно открывает одну коробку за другой. — Заказывай. Парни все привезут.

Давид берет еще пару кусков пиццы и выходит из кухни. Ведет себя так, словно он все решил. Мда…

Смотрю ему в спину и качаю головой. Гад он! Самый настоящий!

— Отличный у тебя брат, — киваю в сторону уходящего мужчины. — Сочувствие его конек, — бросаю колкость. Промолчать никак не могу.

Это ж каким нужно быть засранцем, чтобы дразнить пиццей голодного в послеоперационный период? Неужели Давид настолько туп, чтобы не понимать этого?

Или настолько себя любит? И ставит превыше других…

Нет.

— Он не со зла, — произносит Марат. — Скажем так. Дава немного своеобразный, — тщательно подбирает слова."

"— Ну если только совсем чуть-чуть, — усмехаюсь с горечью. — Ладно, ешь давай, — ставлю перед оголодавшим Маратом кружку с горячим куриным бульоном и тарелку с сухариками. У мужчины загораются глаза. — На них, — показываю на засушенный хлеб.

— Вкусно! — заявляет удивленно.

— А то! — с облегчением смеюсь. — После стольких дней голодовки! Ты сейчас будешь заново открывать вкус еды.

— Думаешь? — ухмыляется.

— Уверена, — лучезарно улыбаясь сажусь напротив. Себе тоже сделала бульон. Если уж поддерживать любимого, то во всем.

Глава 37

Глава 37

Марат

Тело ломит, мышцы болят. Голова вообще дурная.

Спускаюсь в подвал. Там находится в заточении некогда мой близкий друг. Тот, кто прикрывал мою спину, а после стал врагом.

— Привет, — захожу в камеру к Маку. Он волком смотрит на меня.

— Не сдох, — выплевывает с разочарованием.

— Как видишь, — отвечаю ему. Беру стул, сажусь напротив.

Мак продолжает полулежать на кровати. Он не двигается, смотрит на меня с презрением. Если бы можно было убить взглядом, я был давно мертв.

Удивительно, что Давид разрешил принести сюда минимум для нормального существования. Кровать, стул, ведро. Даже воду в пластиковой бутылке.

Охренеть! Мой брат проявил человечность к врагу.

— Что надо? — Макар спрашивает не скрывая своей ненависти. Мне совершенно не нравится его тон, но поделать ничего не могу. Сентименты остались в прошлом.

— Поговорить, — коротко бросаю.

Внимательно слежу за каждым движением бывшего друга.