Два сына для сурового папы

Понятия не имею откуда он здесь взялся, если честно. Ни Давид, ни Марат не похожи на мужчин, что любят готовить. Напротив, они любители сытно и вкусно поесть.

Если бы мне не потребовался лед, то никогда б не нашла залежи продуктов питания. После изучения содержимого морозилки я поняла, что вполне можно жить.

Мясо, рыба, пельмени, сосиски и вареники. Даже несколько штук разной колбасы! Не знаю, кто занимался покупкой этих продуктов, но я благодарна ему.

— Ась, не хорошо больного мужчину голодом морить, — с несчастным видом заявляет Марат.

Он тянется к стопке закрытых коробок, в которых лежит пицца, за что получает от меня строгий взгляд. Обреченно убирает руку. Вздыхает.

— Я с голоду скоро опухну, — говорит тоскливо. Я ухмыляюсь.

— Сам виноват, — бурчу помешивая куриный бульон. — Нечего было фигню заказывать! — показываю на вредную еду. — Нет бы, супчик какой попросил привезти. Или хоть что-то нормальное! Не фастфуд.

— Не хочу суп! Я его не ем с самого детства! — бурчит недовольно.

— Хочешь, не хочешь, — пристально смотрю на Марата.

Не отрываю от своего мужчины внимательного взгляда. Пусть думает, что хочет, но я заставляю его поесть!

Наркоз для кишечника крайне опасен, знаю не понаслышке. Если Марат не хочет загреметь еще раз на стол к хирургу, то будет есть то, что даю ему я.

За моей спиной раздается тоскливый вздох. Делаю вид, что не слышу. Ставлю нарезанный кубиками хлеб в духовку.

Меня на жалость не возьмешь. Закаленная уже.

— Суровая ты женщина, — произносит Давид.

За своими переживаниями я даже не заметила, как он вошел на кухню. Мужчина без спроса открывает коробку, берет оттуда кусок ароматной и еще не до конца остывшей пиццы, откусывает кусок.

— Ммм, — закатывает глаза от удовольствия. Дразнит нас. Зараза! — Невероятно вкусно! Пепперони, томаты, расплавленный сыр. А запах, — с шумом втягивает воздух ноздрями. Недовольно щурю на него глаза.

Сволочь он! Самая настоящая!

— Чем стоять и строить мачо, лучше бы еды заказал, — кидаю в его адрес шпильку. — На всех!

— Тебе надо, сама и заказывай, — говорит равнодушно. Не обращает ни малейшего внимания на мой выпад.

От наглости и нахальства не нахожу нужных слов.

— Дава, Ася права, — вмешивается Марат. С благодарностью перевожу на него внимание. — Дети в доме, женщины, — начинает перечислять. — Им нужно нормально питаться. А не дрянь всякую жрать.