Два сына для сурового папы

А уже после отправился на кухню помыть руки и обнаружил ежа.

Малыш выглядит настолько жалко, что сердце в ту же секунду готово разорваться на части. Вот как же с ними строгой-то быть?"

"— Леш, ты из-за ежа? — спрашиваю у сына. Смотрю на него с жалостью. Сердце в клочья.

— Да, — отвечает кивая. Слова слышно с трудом. Приходится напрягать слух, он говорит очень тихо.

— Мам, пойдем выпускать ёжика на волю, — дёргая за штанину зовёт Вадим.

тою посередине небольшой дачной кухни-террасы и разрываюсь на части. Блин, был бы у мальчишек отец, этого всего бы не было.

— Лешенька, пойдем с нами, — миролюбиво обращаюсь к сыну.

— У-у, — отрицательно мотает головой.

— Почему? — я не отступаю.

— Мам! — Вадим топает ножкой. — Ну пойдем! — требует. Того и гляди, заплачет сейчас.

Раз. Два. Три. Глубокий вдох. Дети это цветы жизни! Радость! Счастье! Наше самое дорогое сокровище в жизни! Даже если от их выходок порой дёргается глаз, а от стыда хочется провалиться сквозь землю.

— Сынок, ёжику плохо в кастрюле с супом, — пытаюсь вразумить малыша.

Не отрываю внимательного взгляда от сына. Он сначала мнется, а потом и вовсе слезает со стула, подходит ко мне.

— Ему правда плохо там? — уточняет. Хитрющий взгляд наивных глаз подкупает, как никогда.

— А ты сам как думаешь? — обращаюсь к нему. Едва сдерживаю улыбку в краешках губ.

За разговорами выходим из домика и направляемся в сторону границы участка. Она у нас весьма условная, небольшая канава, легкий заборчик и все.

— Ярослава, доброе утро, — из соседнего домика выходит мужчина. На вид ему около сорока лет, переехал на дачу на время отпуска. Живет здесь “дикарем”. Максимально далеко от привычной всем нам цивилизации. Даже без машины!

— Здравствуйте, Сергей, — приветствую его.

— А у нас ёж в кастрюле! — с гордостью докладывает Вадим. Малыша так и распирает от счастья.

— Ёж? — удивляется сосед.

— Ага, — кивает Леша. — Воооот такой, — разводит в стороны руки.

— И как же он туда забрался? — деланно удивляется Сергей.

— Не знаем, — пожимает плечами Лешка. — Мама тоже не разобралась. Она его чуть не сварила! Представляете? — восторженно смеется.

— Правда? — обращается уже ко мне. Тушуюсь.

Вот, блин! Леша! Лучше бы ты взял и промолчал.

— Я случайно, — приходится оправдываться. — Поставила кастрюлю на плиту, не посмотрела под крышку.

— Будьте внимательнее, — на меня устремляется серьезный взгляд серых глаз.