Дороги Пламенных

Стоило Райге стиснуть руку наставника, как тот бесцеремонно задвинул ее в угол коридора, а сам приготовился защищаться.

Из-за поворота появились еще три змея. Эти были не намного больше предыдущего. Три пары призрачно голубых глаз тут же уставились на эльфа. Он не дал тварям окружить себя, а выпустил три огненных бутона. Рыжие лепестки обхватили змеев, и твари начали корчиться в огне.

— Самонаводящиеся, — пробормотала Райга. — А вы не мелочитесь…

— Могу себе позволить, — с достоинством ответил магистр и снова потянул ее за собой.

Шипение теперь раздавалось со всех сторон. Райга продолжала зажимать артефакт ладонью. Глаз пробудился и требовал от нее сжечь змеев. Девушка мысленно уговаривала артефакт потерпеть и пыталась сдержать рвущуюся силу, которая жаждала выплеснуться наружу и затопить здесь все.

Они выбежали в небольшую пещеру. Следующие три змея были огромными. Твари тут же развернули кольца и нависли над Пламенными. Распахнутые пасти ощерились клыками, светящиеся глаза не отрывались от добычи.

Двое следующих атаковали одновременно. Один метнулся напрямую к магистру, второй — к Райге. Пламенная спираль уплотнилась, отражая два удара одновременно. Мгновение спустя огненные стрелы точно также распяли монстров на ближайшем сталактите.

“Потрясающе, — думала Райга.

Пока эльф вел ее дальше, ученица заметила:

— Их тут много.

— Как и силы в моем источнике, — с усмешкой ответил эльф.

Через несколько минут коридоры сменились большими залами. Вдоль узких проходов рядами стояли уже знакомые невысокие башенки.

— Это…кладбище под землей? — дрогнувшим голосом спросила Райга.

— Захоронения первых Пламенных Но-Хина, — пояснил наставник.

— Кладбище внутри пещеры это… — начала было девушка, но осеклась и опустила взгляд.

Магистр преувеличенно бодрым голосом проговорил:

— Дальше будет более традиционное для нас захоронение. Не думаю, что здесь есть нежить, кроме змеев.

Голос эльфа звучал спокойно. А волна резонанса, которая пришла со стороны ученической нити, помогла Райге выбросить из головы то, что она видела в родовой усыпальнице Манкьери.