Дороги Пламенных

Райга ожидала, что Линмэритэль уйдет следом, но эльф, наоборот, прошел в комнату и опустился в кресло, продолжая разглядывать девушку через полуопущенные ресницы. Под его взглядом Райге стало неуютно. Она вспомнила чужое Пламя, которое видела во сне и спросила на эльфийском:

— Вы лечили меня, верно?

Линмэритэль снисходительно улыбнулся и ответил:

— Не совсем лечил. Но, да, это был я. Не понравилось?

Девушка взвесила свои ощущения и пожала плечами. После этого она призвала на помощь все свои знания эльфийского и, глядя ему в глаза, произнесла самую пафосную и витиеватую благодарность, которую только вспомнила, тщательно проговаривая ударения.

Эльф усмехнулся в ответ, встал и подошел к ее кровати. Райга в замешательстве смотрела на него сверху вниз, не зная, чего ожидать. Линмэритэль рассматривал ее с непонятным интересом, а потом негромко сказал:

— Не понимаю, почему Линде возится с вами? Из жалости? Большая часть людей беспомощна, как котята. Даже те, то обладает магией, в большинстве случаев, весьма… убоги.

Девушка пожала плечами. Эльф усмехнулся и пошел прочь. У двери он обернулся и сказал на прощание:

— Линдереллио — единственный выживший ребенок моей любимой сестры. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. Если ему хочется подбирать с улицы блохастых доходяг и носиться с ними…

Он неопределенно пожал плечами и вышел.

Уже из коридора до нее донеслось:

— Будь как дома, Райга Манкьери.

Пламенная устало откинулась на подушки, а затем свернулась на постели, чтобы согреться. Холод сам по себе был неприятным, и пустота в источнике только усугубляла его.

— Все хорошо, ты чего…

Та утерла слезы и торопливо вручила Райге кружку с очередным противным лекарством и знакомый на вкус травяной суп. Аппетита не было, но Пламенная послушно впихнула в себя еду, с помощью эльфийки добралась до ванны и с удовольствием погрузилась в горячую воду.

Через час Силлириниэль жестами уговорила ее выбраться из ванной и отправиться в постель.

Несмотря на слабость и усталость, уснуть Райга не смогла. Холод продолжал терзать ее. Магистр Лин не успел ничего рассказать, и теперь ее грызла тревога за друзей. Она надеялась, что Хунта сдержал свое обещание и не рассказал про белоглазые тени. Больше всего она боялась, что охота на темных снова открыта, а тайна Ллавена больше не тайна… Додумывать эту мысль совсем не хотелось.