Украденный сон

И от того, что я начну рвать на себе волосы, рыдать и причитать, ситуация, к сожалению, не изменится. Если девочка мертва, мы можем делать все, что считаем нужным, но с риском, что Ларцев явится нас с тобой убивать. Если же она еще жива, то нужно сидеть тише воды, ниже травы, чтобы, не дай Бог, не спровоцировать преступников, и молиться о том, чтобы затянуть игру на как можно больший срок. Каждый день, каждый лишний час, который Надя проводит с ними — это, конечно, травма для нее, это дни и часы переживаемого страха, но это и надежда на то, что она останется в живых.

— Ну извини, старушка. Сойдемся на том, что мы оба не правы. Но согласись…

Леша не успел договорить, как его прервал телефонный звонок.

— Как чувствуешь себя, Стасенька? — заботливо осведомился Колобок.

— Плохо, Виктор Алексеевич. Был врач, дал мне больничный на десять дней, велено лежать, спать и не дергаться.

— Хорошо тебе, — с завистью вздохнул Гордеев. — А на меня тут ушат помоев выливают.

— Кто?

— Сначала Ольшанский. Его, видите ли, вызвал начальник следственной части и устроил разнос за дело Ереминой. Кричал, что если не знают, как раскрыть преступление, так пусть честно признаются в своей несостоятельности и приостанавливают дело, а не изображают видимость активности. Попросил принести дело, сам лично его прочитал, ткнул носом в то, что в деле после шестого декабря не появилось ни одного нового документа, обозвал Костю бездельником и велел немедленно готовить постановление.

— Ну так подпишите бумагу у генерала, в чем проблема-то?

— Ходил.

— Ну и?

— Как пришел, так и ушел. Еще и наслушался и про себя, и про тебя, и про Божью матерь.