Украденный сон

Что вам еще от меня нужно? Почему вы мне не верите?

— А почему мы должны тебе верить? Ты нас один раз уже обманул, — спокойно сказал тот, что был пониже ростом.

— Я сказал вам правду. Я не видел Вику на вокзале в тот день, я вам клянусь! Не знаю, что она вам наговорила, не знаю, зачем она это делала, но я ее не видел!

— Смотри, Колобов, сегодня мы тебе поверим, а насчет завтра еще подумаем. У нас в легавке есть свои люди, и если ты трепанул насчет Вики и нас, сам знаешь, что тебя ждет. Лучше признайся сразу, тогда мы тебя просто бить будем.

— Я клянусь вам, клянусь! — Колобов чуть не плакал от бессилия. — Можете проверять, я ничего не сказал в милиции.

— А как насчет Вики?

— Да не видел я ее, не видел, не видел! Она вам наврала, чтобы подстраховаться, неужели вы не понимаете?

— Ну ладно, Васенька, иди с Богом. Но смотри…

На подгибающихся ногах Колобов вышел из подворотни и побрел в сторону вокзала.

* * *На утренней оперативке полковник Гордеев впервые за полтора месяца поднял вопрос о ходе работы по делу об убийстве Виктории Ереминой.

— Через десять дней истекает двухмесячный срок предварительного следствия, — холодно говорил он. — Каменская, доложи, что сделано.

Настя бесцветным голосом изложила общую картину, стараясь не заострять внимание на очевидных неувязках.

— Только что мы получили информацию о том, что Еремина оставила в квартире Карташова записку, объясняющую, куда и зачем она уезжает. Она сказала об этом своей приятельнице, которая до вчерашнего дня находилась в роддоме на сохранении и о смерти Ереминой ничего не знала. Как только узнала, сразу сообщила нам. Ей самой Еремина ничего не объяснила, только сказала, что написала Карташову записку и оставила в том месте, где Борис обязательно ее найдет, если с ней что-нибудь случится.

— Когда Карташов вернется в Москву? — задал вопрос Гордеев.

— Послезавтра.

— Смотри, Анастасия, не тяни. Ты очень медленно работаешь, сроки кончаются, а воз и ныне там, никаких результатов, одна говорильня.