Что я без тебя…

В некоторых местах приходилось брать низкие ноты, и Шерри делала это с веселой беспечностью, вызывая улыбку у всех остальных, и тут же без всяких усилий переходила на самые высокие, и ее дивный голос, звеня и переливаясь, уносился далеко за пределы кухни.

Когда песня кончилась, мальчик-слуга лет семи вышел вперед, протянул девушке свою забинтованную руку и, застенчиво улыбнувшись, сказал:

– Спойте еще одну веселую песенку, мэм, тогда у меня рука перестанет болеть.

Стивен выпятил грудь и уже собрался приказать мальчику не докучать мисс, но его опередил Дэмсон, однако вопреки предположению Стивена, вместо того чтобы одернуть мальчишку, сказал:

– Уверен, что выражу общее мнение, мисс, если скажу, что вы подарили нам замечательный вечер, разделив с нами компанию и, осмелюсь сказать, присоединив к нашему хору свой изумительный голос!

Его витиеватая речь вызвала смущенную улыбку у Шерри, которая в этот момент опустилась на корточки, чтобы поправить повязку на руке мальчугана.

– Мистер Дэмсон хотел сказать, – пояснил дворецкий Кольфакс, с презрительным видом поглядывая на камердинера, – что все мы получили огромное наслаждение от этого вечера, мисс, и были бы крайне признательны, если бы вы любезно согласились хоть ненадолго продлить это удовольствие.

Мальчик-слуга, округлив глаза, посмотрел на дворецкого, потом на камердинера, после чего, сияя улыбкой, обратился к Шерри, которая нахмурившись рассматривала его руку под бинтом:

– Они хотели сказать, что охотно спели бы еще одну песню.

– Ах вот оно что! – рассмеялась девушка, и Стивен заметил, как она заговорщически подмигнула дворецкому и камердинеру. – Вы это имели в виду?

– Конечно, – подтвердил камердинер, метнув уничтожающий взгляд на дворецкого.

– Да, именно это, – отозвался дворецкий.

– Значит, можно? – снова спросил мальчик.

– Конечно, можно, – ответила она, сев за стол и взяв мальчика к себе на колени, – но на этот раз я буду только слушать, хочу выучить еще одну вашу песню.

Она взглянула на Ходжкина, который, весь сияя, вопросительно смотрел на нее.

– Давайте ту, самую первую, мистер Ходжкин, которую вы спели для меня, про снежную рождественскую ночь, когда в очаге ярко горит святочное полено.

Ходжкин кивнул, поднял свои тонкие руки, требуя тишины, театрально взмахнул ими, и тут же зазвучала веселая песня. Но Стивен, похоже, ничего не видел, кроме улыбки Шерри, обращенной к малышу.