Что я без тебя…

Наконец он дошел до последнего в списке Уитни, и с лица его исчезла улыбка.

– Родди Карстерс! – с негодованием воскликнул он. – Да я близко не подпущу к Шерри этого разодетого в пух и прах эгоистичного коротышку с языком острее бритвы! Он только потому и холост до сих пор, что не нашел женщины, которую счел бы достойной себя!"

"– Родди вовсе не коротышка, – запротестовала Уитни, – хотя и не очень высокий. К тому же он мой близкий друг. – Она прикусила губу, чтобы не рассмеяться, и добавила: – Ты чересчур придирчив, Стивен.

– Я просто реалист, – ответил он, отложив список Уитни, взял тот, что составил Хью Уайткомб, пробежал глазами и тоже отложил. – Видимо, у вас масса общих друзей с моей матерью.

Не скрывая досады, Стивен вздохнул, обошел стол и, прислонившись к нему, скрестил руки на груди.

– Я вижу, ты не подготовил списка, – сказал Стивен, разочарованно и в то же время с надеждой глядя на брата, – но уверен, у тебя есть подходящая кандидатура.

– Говоря по правде, – с иронией ответил брат, – я подумал кое о ком, когда слушал, как ты отвергаешь всех подряд кандидатов.

– Ну и?

– И пришел к выводу, что есть только один подходящий. Разумеется, он не соответствует всем твоим высоким требованиям, но лучшего претендента на ее руку просто не найти.

– Ну слава Богу! Кто же он?

– Ты!

Слово повисло в воздухе. Наконец Стивен холодно произнес:

– Я не гожусь в женихи! – И почему-то в голосе его прозвучали нотки горечи.

– Отлично!.. – весело воскликнул Николас Дю Вилль, мгновенно завладев всеобщим вниманием, и достал из кармана лист бумаги со своим семейным гербом.

– Очень любезно с вашей стороны взять на себя такой труд, – заметил Стивен, беря у Дю Вилля список и удивляясь, что абсурдная ревность брата к Николасу теперь передалась и ему.

Николас Дю Вилль был не только красивым, образованным и хорошо воспитанным, но еще и остроумным и чертовски симпатичным.

– Вы решили пошутить?

– Не вижу в этом ничего смешного, – как ни в чем не бывало ответил тот.

Не веря своим ушам, Стивен продолжал сверлить его взглядом, вдруг обнаружив, что во всем облике Дю Вилля, в улыбке, даже в том, как он играл перчатками, которые держал в руке, сквозит высокомерие.