Четвертый брак черной вдовы

— Во всем вы виноваты, — повторил он.

— Каким это образом? — пробормотала благородная донна, нервно взглянув сначала в спину возницы, а потом на прохожих, которые с любопытством разглядывали герцогскую чету.

Но Хоэля, похоже, не волновали ни прохожие, ни возница.

— Когда такая красивая женщина, как вы, смотрит с интересом, мысли всегда путаются, — сказал он. — Зачем вы притворяетесь?

— Притворяюсь?..

— Вы такая резкая на язычок, такая царапучка, а строите из себя унылую ворону

— Попрошу без оскорблений — начала Катарина возмущенно, но Хоэль перебил ее.

— Там, у портнихи, вы были настоящей. Донья Пигалица уже бы в обморок упала, а вы такой отпор дали

— Просто я покрепче буду, — отрезала Катарина. — Да отодвиньтесь вы от меня, наконец!

— Нет, просто вы совсем из другого теста, — усмехнулся Хоэль, и не думая выполнять ее приказ. — Так почему вы играете? Почему не хотите стать свободной? — пальцы его скользнули по ладони Катарины — лаская, вызывая сладкую дрожь.

— Я свободна!

— Ну-ну, — Хоэль отстранился, и Катарине сразу стало холодно, и это испугало ее.

Неужели она все еще живет иллюзиями? Глупая мечтательница!

Обида и жалость к себе захлестнули Катарину, и даже слезы навернулись на глаза. Она отвернулась, чтобы муж ничего не заметил. Куда он там собрался? К ювелиру?

— Что вы намерены купить? — спросила она. — Решили украсить себя драгоценностями? В вашем понимании настоящий герцог должен сиять, как новогоднее дерево?

— Да, кое-чего мне не хватает для завершения образа, — важно согласился Хоэль.

— О, какие вам известны слова! — не удержалась от иронии Катарина. Она была зла на него — за то, что он позволял себе слишком многое, и на себя — за то, что позволяла ему все это.

Но коляска уже остановилась, и супруги отправились в ювелирную лавку. В отличие от лавки модистки, здесь было сумеречно из-за закрытых наглухо окон. Внутри горели свечи, поставленные в массивные канделябры, и сухонький дон Тинчо рассматривал через увеличительное стекло какой-то невзрачный камешек, похожий на грязную льдышку.

Когда звякнул дверной колокольчик, дон Тинчо поднял голову и отложил лупу и камешек на бархатную подушку, потирая сморщенные ладошки. Он был похож на мавра — такой же темный, но совсем невысокого роста, лысоватый, с козлиной бородкой.

— Доброго дня! Чем могу служить? — приветствовал он посетителей.