Четвертый брак черной вдовы

Повторяю вам еще раз — денег у меня достаточно, вдова я и правда очень зажиточная, — тут Катарина позволила себе полуулыбку, чтобы окончательно убедить Хоэля. — Просто просто моя семья будет не очень довольна незапланированными расходами. Но это вас не касается, дон. При всем моем уважении.

— Не касается? Но я же вроде как ваш муж? — он посмотрел вопросительно, для верности постучав себя ладонью по груди.

— Да, — подтвердила Катарина. — И сейчас вы — герцог дель Астра. Но неужели вы и правда считаете себя таковым?

— Не считаю, — помотал головой Хоэль.

— Действительно, — Катарина усмехнулась.

— И мужа вам надо совсем другого, — по виду, Хоэль ничуть не обиделся на ее усмешку, — я точно не подхожу.

— Тогда и не беспокойтесь, дон. Оставьте мою жизнь мне. Тем более, меня все в ней устраивает.

— Все?

— Абсолютно.

— Вы уверены?

— Никаких сомнений.

— Зачем вы солгали офицеришке? — спросил он, резко меняя тему. — Могли бы сказать правду, да и платить за меня штрафы вы не обязаны.

Катарина ответила не сразу, коснувшись ветки, которую он теребил за пару минут до этого.

— Так почему? — настаивал Хоэль.

— Какой вы назойливый, — покачала головой Катарина. — Неужели думаете, что я спасла вас только для того, чтобы на следующий день вернуть в судебные застенки?

Он задумался, хмурясь и кусая нижнюю губу. Катарина посмотрела на него и отвернулась, ощущая слабость и негу во всем теле.

Из дома, через черный ход, вышел Эбрурио и объявил о приезде виконта де Лара, заметив хозяйку на пороге беседки.

— Оставлю вас, — сказала Катарина Хоэлю, прижимая юбки, чтобы проскользнуть мимо него.

— Де Лара? — тут же спросил муж. — Это которому споили последний ром?

— Вас это не касается, — ответила Катарина, сопроводив свои слова вежливым кивком.

Она шла к дому, чувствуя, что муж смотрит ей вслед. Почему ее так взволновала его близость? Разве она не решила, что он — невоспитанный мужлан? Пусть он и заступился за нее — это похвально, но не более.

Катарина спрятала пылающее лицо в ладонях. Неужели, она опять попадет в эту ловушку? Помнить столько лет один-единственный поцелуй — разве это не безумие? Но мало помнить, она ведь еще и мечтает.