Четвертый брак черной вдовы

— Прекрасно, что вы это понимаете, — сказала Катарина, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

— Но ни о чем не жалею, — закончил ее невозможный муж.

— Впредь я запрещаю вам подобное без моего согласия.

— Идет — очень уж легко согласился он.

— Рада, что вы такой сговорчивый.

— Но жить рядом с вами вы мне запретить не можете, — заявил он с самым невинным видом.

Катарине оставалось только покачать головой:

— Хоэль, и все же меня мучает совесть

— Давайте-ка забудем о совести и обо всех, — перебил он ее.

Она посмотрела исподлобья, но потом улыбнулась.

— Хотите, я почитаю вам что-нибудь?.. — предложил Хоэль. — Из своих стихов?..

— Нет уж, избавьте! — воспротивилась Катарина. — Иначе я просто умру от смеха!

— Разве я недостаточно убедителен?! — изумился Хоэль.

Они направились в гостиную рука об руку, и Катарина решительно сказала:

— Читая стихи, вы так же убедительны, как дракон, решивший пропеть принцессе любовный мадригал.

Хоэль промычал что-то непонятное, а потом скромно уточнил:

— Возможно, у дракона есть более приятные планы на принцессу?

Катарина взглянула на него с веселым изумлением:

— Это какие же?

— Ну, я мог бы объяснить

— Не надо! — она уже все поняла и опять покраснела.

— Как мне нравится, когда вы краснеете, — сразу замурлыкал Хоэль, и приобнял жену за талию. — Вы становитесь похожи на вишенку, донья. И я не отказался бы ее попробовать

— Эта вишенка созревала точно не для вас, — парировала Катарина, ударяя его веером по пальцам.

22. Актеры выходят на сцену

Убежав в сад, Лусия спряталась в беседке и немного поплакала от обиды. Как могло случиться такое, что Катарина — с которой у них никогда не было тайн — так изменилась? Что такое она наблюдала сегодня? Почему ее подруга не сказала ни слова против этому чудовищу? Почему пошла наперекор донне Флоренсии?

Лусия всплакнула в кружевной платочек, потом выждала, пока слезы высохнут, и только тогда вышла из беседки.

По дорожке от калитки к дому шел дон Тадео, задумчиво глядя под ноги и сунув под мышку трость. Лучия следила за ним с замиранием сердца, не осмеливаясь окликнуть. Лицо молодого человека осунулось, и на нем лежала печать глубокого уныния.

«Катарина довела его», — подумала Лусия, чья душа заплакала от жалости и бессилия.