Четвертый брак черной вдовы

Он схватил ее за руку повыше локтя и мигом затолкал в ближайшую подворотню:

— Ну что, бесовское отродье, навела тогда на нас с женой своих дружков?

— Нана зарабатывает честно, — ответила цыганка хладнокровно, даже не пытаясь освободиться. — Я предупреждала, что смерть рядом.

— Ты еще и помнишь, кому что врала! — лживо изумился Хоэль и встряхнул женщину. — Кто это был, отвечай. Или отправлю за решетку и сгною там. Я, между прочим, герцог. Одно мое слово

Нана окинула его взглядом с головы до ног и расхохоталась.

— Ты — герцог?! — спросила она, когда смогла говорить.

— А что смешного? — нахмурился Хоэль. — Я ведь не шучу

— И Нана не шутит, — сказала она резко. — Отпусти. Иначе одно мое слово — и сам окажешься за решеткой. Драконам там самое место.

— Ты что болтаешь — фыркнул он, но пальцы разжал.

— Говорю, что знаю, — сказала цыганка со значением. — Глаза у Наны есть, и ума достаточно.

Хоэль отпустил ее, но с места не сдвинулся, по-прежнему загораживая цыганке путь. И смотрел очень уж мрачно, словно решал — свернуть ей голову сейчас или еще поговорить.

— Зря ты меня подозреваешь, красавчик, — сказала ему Нана, поводя плечами и покачивая золотистыми грудями в глубоком вырезе кофты. — Мы здесь чужаки. Приехали на пару недель, скоро уедем. Да и не сошли с ума нападать на таких, как ты.

— А ты откуда знаешь? Видела таких, как я? — спросил Хоэль глухо.

Цыганка прищурилась, глядя ему в глаза:

— Видела. Мерзкие твари.

— Где? Кого? — спросил Хоэль, понижая голос и невольно оглядываясь.

— Кто же у них спрашивает имя? — усмехнулась цыганка. — Он был знатный идальго. Очень знатный. Но кто он, я не знаю. Он встретился нам в Баэсе, лет шесть назад. Искал кого-то, но не нашел. Зато забрал мою мать, она ему понравилась. Хорошо танцевала, сказал.

— И где сейчас твоя мать?

— Кто же ее знает? — цыганка прислонилась спиной к стене, поглядывая томно. — Пришла через год, с кошельком золота, перекочевала с нами в Толедо и там пропала. Ей никогда не нравилась бродячая жизнь.

"— Что-то рассказывала, где была? — продолжал допрашивать Хоэль.

Нана без слов протянула руку вверх ладонью. Порывшись в кошельке, Хоэль нашел пару медяков и положил на розовую ладошку.

— Ну? — спросил он, волнуясь.

— Нет, ничего не рассказывала, — невозмутимо сказала цыганка, пряча монеты. — Она вообще была молчунья, моя матушка.

— Обманщица! — не выдержал он.

— Но тот, кто следил за вами на площади, он не был молчуном, — тут же охладила его пыл гадалка.