Четвертый брак черной вдовы

А тончайшие ломтики жареного молока, поданные между обедом и ужином, никто кроме Катарины не успел попробовать, потому что она не удержалась и съела все до последнего кусочка, и до сих пор умалчивала об этом преступлении.

Одно из писем заинтересовало ее больше остальных. Оно было написано четким, каллиграфическим почерком, очень правильно — обычно так пишут на заказ наемные писари. Адресовано оно было Хоэлю, а отправителем значился некий Трончиталь Лупито.

— Это вам, — сказала Катарина удивленно и протянула письмо мужу.

Тот схватил письмо, развернул и погрузился в чтение — хмуря брови и беззвучно шевеля губами, но постепенно лицо его прояснилось, и он удовлетворенно хмыкнул, откладывая послание на край стола и возвращаясь к кровяным колбаскам.

— Что пишут? — спросила Катарина крайне заинтересованная.

— Хорошие новости, — ответил он коротко. — Передайте, пожалуйста, яиц и еще соуса.

Подавая ему соусник, Катарина подкинула новый вопрос:

— Этот Лупито — ваш родственник?

— Родственник? — Хоэлю пришлось сначала прожевать кусок колбасы, а только потом ответить.

— Отозвался?

— Я написал ему, — объяснил Хоэль, — если честно, не думал, что ответит. После того, как меня упекли, почти никто не хочет вспоминать о знакомстве со мной

— А вы не догадываетесь — почему? — сказала с вызовом Лусия."

"Хоэль посмотрел на нее исподлобья, но ответил не ей, а Катарине:

— Но Кочерыжка — славный парень, — заметив непонимающий взгляд, он поправился: — Трончиталь, то есть.

— Очень мило, — сказала Катарина, не найдя других слов.

— Если позволите, он приедет дней через пять вместе с Офико

— Какое замечательное имя, — произнесла Лусия с холодком. — Говорит само за себя, по-моему.

Катарина тоже была шокирована, потому что после дона Кочерыжки появление в ее доме дона Мордоворота — Офико, и в самом деле казалось излишним.

— Имя не всегда соответствует внешности, — сказал Хоэль очень спокойно, и Катарине сразу не понравилось это спокойствие. — Офико может оказаться вполне приятным существом, так же как вы, донья Лус, вовсе не сияющая красотой дамочка, а черная, как головешка.

— Что вы себе позволяете?! — Лусия ахнула, комкая салфетку.

— По-моему, вам надо прогуляться, — сказал Хоэль. — В саду сейчас так хорошо, розы цветут.