Четвертый брак черной вдовы

После ее ухода Катарина спросила:

— Разве была необходимость говорить с ней так грубо?

— Грубо?! — изумился Хоэль. — Да я был нежен, как медовая патока.

Катарина только вздохнула, не имея ни малейшего желания спорить с ним по поводу его манер.

— Да ладно, — сказал ее муж развязно, — не притворяйтесь, что сожалеете, что она ушла. Таких трещоток — поискать и не найти. Я был в другой комнате, и то не смог это вытерпеть.

— Она — моя подруга, — сказала Катарина резко, с ужасом осознавая, что он прав — она и в самом деле испытала облегчение, когда Лусия ушла.

— Только не становитесь на дыбы, моя рыжая кобылка, — примирительно сказал Хоэль, — я же не ругаться пришел

— Да что вы? — сравнение с кобылкой покоробило, и даже усталость была позабыта. — Зачем же вы явились?

— Хотел поблагодарить вас, — он сел в кресло напротив и принялся шевелить пальцами ног, задумчиво их изучая.

Несмотря на раздражение, Катарина чуть не фыркнула — до того это было нелепое и потешное зрелище.

Хоэль поднял голову и улыбнулся углом рта:

— Ну вот, хоть повеселели. Не грустите, у вас такое милое личико — одно удовольствие смотреть, просто картинка. А вы все время строите кислую мину, будто от запора.

— Вы необыкновенно галантны, — сказала Катарина холодно, чувствуя себя так, словно ей предложили конфетку в золоченой обертке, а внутри оказалась дохлая муха.

— Прошу простить, — извинился он без тени смущения. — Вы, наверное, не знаете, но я из простых, читать только лет пять назад научился.

Это заявление удивило и даже испугало Катарину.

— Как?.. — спросила она. — Вы же — знаменитый королевский генерал, дон Дракон, женившийся на дочери графа Мельчеде

— Все так, — он хмыкнул и снова почесался — на сей раз бедро, — но я к тому же безотцовщина, а моя мать была дочерью пеона, так что ничего благородного. Я до пятнадцати лет вычищал дерьмо из конюшен на сиенде у дона Густаво Андрада, если такой вам известен.

Несколько секунд Катарина обдумывала услышанное. О доне Драконе говорили, что он королевский бастард, а его мать была донной знатного рода, и вдруг такое Не наговаривает ли он на себя?

Хоэль правильно понял ее подозрительный взгляд:

— Я вам правду говорю.