Чехов. Книга 12. Танец со смертью

Удивленно обвел взглядом собравшихся в гостиной.

— Александр Васильевич сказал, что в остроге зрел заговор, направленный на свержение императорской семьи, — пояснила бабушка. — И если бы не некромант, а так же некий Фома Ведович и жандарм Белова, которые волей случая оказались в прозекторской острога, злодеи из «Черной Сотни» могли бы попытаться свергнуть власть. Среди них были политические заключенные — те, кто имел влияние на свободных подданных.

Теперь я начал понимать, почему бабушка затеяла со мной этот важный разговор сразу после то, как я пришел в себя.

Александр Васильевич постарался выгородить меня, выставив бойцом, который встал на пути орды бунтовщиков. А еще добавил Белову и Фому. И теперь если Белова с моей помощью прижмет Свиридова, то точно получит отчество и титул. Потому что теперь это дело касалось имперской безопасности…

— Выходит, остатки банды монархистов вне закона? — уточнил я.

Питерский кивнул:

— Жандармы второй день уже облавы устраивают. Все главари в бегах, кто поскромнее в ранге — дает показания.

Кто поумнее — уже срезают нашивки и забивают татуировки черной краской. К расследованию даже мой отдел привлекли. Для поиска и допроса призраков.

— Теперь я понимаю, почему у тебя много работы, — пробормотал я. — Хорошо бы, конечно, найти призрак Щукина…

— Скорее всего, монархисты избавились от него, — ответил Питерский. И пояснил: — Среди задержанных черносотенцев попадаются шаманы.

— И откуда только, — покачала головой Яблокова. — Раньше про них никто не слыхивал.

— Простые люди всегда знали про то, что рядом обитает, — возразила Иришка и смущенно замолкла, когда на нее посмотрели.

— Наверняка черносотенцы начали набирать шаманов после дела Васильевской лавки, — пробормотал я.

— Возможно, — не стал спорить Питерский.

— Ладно, раз вы заговорили о делах, мы, пожалуй, пойдем на кухню, — произнесла бабушка, встав с кресла. — Поговорим о своем, о девичьем. Например, о предстоящей свадьбе.

Женщины горячо поддержали Чехову и направились на кухню, оставив нас с Фомой в гостиной.

— Интересно, почему Свиридов еще не сбежал? — задумчиво протянул я.

Питерский пожал плечами:

— Поди знай, вашество! Но кустодии уже наверняка присматривают за семьей судьи. Неофициально, конечно.

— Тогда у него один путь: идти каяться, — заметил я. — Но он не торопится этого делать. Почему?

— Поди знай, — повторил Фома и хитро прищурился. — А может, он надеется, что его пронесет? Или задумал что дурное…

— Это вряд ли, — усомнился я.