Чехов 7. Императорская охота

"

"— Перед смертью не надышишься, — недовольно прошипела соседка и толкнула меня в плечо, — давай уже, показывай, что там. Мне же интересно.

Я развернул гербовую бумагу и начал читать, проговаривая некоторые слова вслух.

— Достопочтенный подданный… желаем видеть вас… на императорской охоте…

— Вот это да, — пораженно протянула Виноградова и похлопала меня по плечу. Вернее, попыталась. Но я ощутил холод на коже, когда ладонь Виноградовой прошла сквозь мое тело.

Я оторвался от чтения и удивленно взглянул на стоявшего рядом призрака:

— Что это такое?

— Тебя позвали в загородную резиденцию императора на великосветскую забаву, которую принято называть охотой, — пояснила Виноградова.

— Правда, сама я мало про это знаю. И то в основном из обрывков голосов, которые шепчут в пустоте межмирья.

— И что это? — нетерпеливо уточнил я. — Расскажите, что вы слышали.

— Ты уже взрослый, Павел. И пришла пора тебе узнать правду, — женщина подтолкнула меня к креслу, и я послушно плюхнулся на сиденье. — Иногда Император начинает скучать.

Эта болезнь передается в правящем доме по роду деятельности. Несмотря на фамилию, каждый наш правитель страдает одним и тем же недугом, имя которому скука. Когда ночи становятся короче и превращаются в белые, Император выезжает за пределы столицы. Там он дышит воздухом, гуляет под кронами деревьев, катается на лошадях и иногда развлекает себя охотой.

— И почему мне кажется, что вы вкладываете в это слово особый смысл?

— Потому что ты умный, Павел. И в этом твоя беда.

Обычно дурачкам живется легче. Им по старой традиции везет и их не принято обижать.

Любовь Федоровна замерла на месте и уставилась на стену, туда, где располагалось полотно с деревенским домиком. Призрак впала в странное оцепенение, которое иногда с ней приключалось. И я терпеливо ждал, пока женщина продолжит.

— Императорская охота, — зловеще протянула Виноградова и прикрыла глаза. — Когда-то аристократы собирались в небольшом охотничьем домике в заповедном лесу. Там они пили вино, ели мясо и злословили.

А поутру запрыгивали на лошадей и, распугивая дичь запахом крепкого перегара, неслись по тропам, чтобы загнать кабана или оленя. Лес наполнялся лаем собак, звуком охотничьего рога, храпом лошадей и треском сучьев. Несчастная животина, которая попадалась на пути наездников, обязательно становилась жертвой высокородных.

— Звучит как начало страшной сказки, — заметил я, и Любовь Фёдоровна вздохнула:

— Все сказки страшные, Павел.