Чехов 7. Императорская охота

Минин был уже за спиной противника, замахиваясь топором. Но ложный кустодий вскинул оружие. И я едва успел окутать себя костяной броней.

Послышались выстрелы, и Цареубийца тут же метнулся влево, разминувшись с топором берсерка. Правый бок обожгло резкой болью. Я зашипел, коснулся пиджака, и пальцы испачкались в чем-то теплом и липком. Я опустил взгляд и увидел красное пятно, которое растекалось поверх ткани.

Мясник завертелся на месте, словно не понимая, что происходит. Это было плохо. Очень плохо. Боец терял ментальную связь с призывателем.

Я приказал атаковать, но ничего не понимающий голем лишь взревел, и в его голосе слышалось отчаяние огромного потерянного ребенка. И цепь улетела в Минина, притянув вместо убийцы моего берсерка. Тот пытался сопротивляться, только тщетно.

Мир перед глазами начал темнеть, собираясь в точку. Меня повело, легкие горели, воздух стал вязким и ощущался внутри тела раскаленной лавой. Во рту разлился противный металлический привкус.

Мне показалось, что совсем рядом раздался крик какого-то дикого зверя.

Он был полон отчаяния и ярости. И отозвался в моем сознании странной ноющей болью. Словно я терял что-то более ценное, чем жизнь.

Время замедлилось, и я понял почему. И обреченно выдохнул, принимая неизбежно. Время становилось вязким, когда в наш мир приходил душелов. Но воспользоваться этой паузой я уже не мог. Сила мне больше не подчинялась. Она плескалась на дне души жалкой лужицей. Я обернулся, почувствовав между лопатками взгляд. Увидел отца и бабушку, которые застыли на пороге дома.

Их рты были раскрыты в беззвучном крике. Княгиня медленно сумела повернуть голову, чтобы посмотреть на гостя, которого могли видеть только мы с ней. И в глазах ее полыхнуло горькое отчаяние.

У ворот стояла женщина, облаченная во все черное. Лицо дамы скрывала вуаль. Незнакомка прижимала к груди букет белых цветов.

— Видимо, легенда о бессмертии некроманта просто сказка, — прохрипел я и улыбнулся. Закашлялся и сплюнул в пыль красным. — Хорошо, что за мной пришел не тот, с цепью.

— Я сама вызвалась провести тебя куда положено, — произнесла дама и мне показалось, что в ее голосе скользнула тоскливая улыбка.

— Вас я еще не видел, — протянул я. — Ну, что ж. Идемте? Хоть узнаю, что там. На той стороне.

— Ты удивишься, что ждет такого, как ты…

Дама шагнула ко мне. Протянула руку, но в последний момент застыла и покачала головой:"

"— Тебе еще рано, — произнесла она. — Живи долго, Павел Филиппович Чехов.