Ботан

Звонок в дверь заставил выходить из ноющего состояния. Посмотрел в глазок и прихуел, неожиданный гость в этой квартире.

— Привет, — поздоровался мой дорогой папаша.

— Виделись.

Что он здесь забыл? Его здесь не было с тех пор, как мы с матерью сюда переехали.

— Поговорить надо, ты ж за помощью приходил.

Выхода нет, если бы не Тёма, хрен бы я это сделал.

— Проходи, — зашли на кухню. — Чай, кофе, виски?

Да, вежливость не мой конёк. Был бы здесь Артём, то… Хватит о нём думать!

— Кофе.

Думал откажется.

Включил кофейный аппарат и сделал две кружки кофе, поставил перед отцом чашку и сел напротив.

— Уже выяснил что-то? — Я был у него два часа назад, неужто так быстро что-то нарыл?

— Выяснил, но пока информация неточная, — крутил кружку в руках, не смотря на меня.

— Хорошо. Что-то ещё? — Я мог, конечно, быть помягче, но не получается.

— Да, ты же не думал, что пришёл выплюнул так через зубы про какого-то парня, что ты трахаешь, и я не потребую объяснений?!

Вообще-то, думал.

— Тебе на хрен эти детали не нужны! — Мне его якобы интерес не впечатляет.

— Стас! Ты мой сын, и, несмотря на всё, что было, я тебя люблю, чтобы ты там не думал.

О как? Нет, я знал, но как вспомню маму, что плачет за стеной, так хочется ему морду начистить.

— Я хочу наладить наши с тобой отношения. Даже твоя мать меня простила, а ты всё упираешься.

Есть в кого.

— И что ты от меня хочешь сейчас? — Мне его забота на хуй не сдалась теперь. — Где ты был, когда я на соревнования ездил? Где ты был, когда мама лила слёзы по моей разукрашенной синяками мордой? Или когда она тебе звонила и просила приехать домой, потому что ей было плохо?

Вижу по его лицу вижу, что мои слова его задевают.

— Я…

— Или то, что ты отправил её в больницу с водителем, считается заботой? Или думаешь, твои деньги что-то исправили? Поздновато вспомнил.

Фух, блядь, легче стало, капец.

— Ты прав, я виноват, — кивнул он. — Но прошлое не исправить, в отличие от будущего.

Философ мать его.

— Я прошу прошения у тебя за то, что не был рядом, когда нужен был. Мать твоя, как я уже говорил, давно простила.

Блядь! Он ведь тоже много чего от меня терпел. Что стоит только бесконечно разбитые тачки и постоянные попадания в обезьянник. Чем больше он просил вести себя нормально, тем больше я вёл себя как скотина.

— Насчёт простить… Это сложнее будет забыть. — Я отвернулся к окну.