Безродыш. Предземье

Наконец, оклик сверху и долгожданный скрип воротной створки. Добрались! Приближаются встревоженные голоса. Хотя нет. Больше любопытства в интонациях, чем тревоги. Кому я тут нужен, сиротка безродный? Подумаешь, трупик мальчишки несут. Полный посёлок ребятни. Взрослые бабы почти все на сносях. Почти все и всегда. Ещё нарожают. Пора «приходить в себя».

Я закашлялся, задёргавшись якобы в спазмах. Меня тут же опустили на землю, и я бестолково захлопал глазами. Не зря Вея говорит, что я замечательный лицедей. Все сразу же поверили, что я только пришёл в себя.

— Воды, — простонал, обводя мутным взглядом собравшихся.

Ни кого-то из наших сиротских, ни уж тем более старой Марги рядом не наблюдалось. Наши при деле — недосуг им возле ворот околачиваться, добытчиков встречать, чем многая малышня от бездельного любопытства грешит. Зато слева знакомая чёрная борода — это Дядька Шабан из охраны воротной. Ему можно открыться. Про муфра, конечно. Пройденное испытание Бездны только мой секрет. Даже Вее не стану пока говорить.

— Муфр! Старый!

Выдохнул и обмяк. В этот раз по-настоящему поплохело. Тяжёлый день. Ох, тяжёлый.

* * *— Говоришь, выше тебя в холке?

Одноухий Лодмур, первый охотник деревни, недоверчиво буравил меня прищуренным взглядом. Шестьдесят семь долей ловкости, семьдесят три силы, пятьдесят девять крепи — его числа с последнего замера каждый мальчишка знает. Внешне тоже троерост на лицо. Сажень от пят до макушки, половина сажени в плечах — самый старый мужчина в общине из взрослых.

Если кто и отправится из наших на Землю, то он. Правда, снова же говорят, жинку тянет — у той меньше скоплено. Вот вдвоём по сто годов наберут — и можно места на корабле выкупать. Этот воин уж точно не в Предземье встречать старость будет. Либо в бою с очередным зверем погибнет, либо дорогу себе на следующий пояс откроет. А где Земля, там и Твердь. Один из немногих в деревне людей, кого я по-настоящему уважаю.

— Выше, — подтвердил я. — Морда — во.

Показал руками какая здоровая была у того муфра башка, благо силы по чуть-чуть возвращались и движения уже не вызывали прежней боли.

— Не верю. У страха глаза велики, — покачал головой староста, в сенях чьего дома и проходил мой допрос. — Повстречай мальчишка такого зверя, мы бы сейчас с ним не разговаривали.

— Болотом от него уйти смог. Заманил вглубь трясины, а сам от кочки к кочке по топи ползком — и ушёл.