Архив смертников

Перестрелка оборвалась, слышались только крики, кого-то гнали между домами за конторой. Костян напрягся, вытянул шею, дожидаясь, пока появятся люди, и проворонил главное событие в своей недостойной жизни! Алексей метнулся и, проведя подножку, ловко извернулся, оказавшись у Костяна за спиной. Тот задергался, но поздно, чья-то рука сдавила горло, дыхание перехватило, тело потеряло чувствительность от нехватки воздуха, его словно парализовало. Он лишь вращал глазищами, беззвучно открывал и закрывал рот.

Алексей оттащил безвольное тело через подгнившую продольную балку на задворки огорода. Костян начал проявлять активность, почувствовав чуток свежего воздуха, но Алексей всадил ему нож под ребра и повалил на землю. Полицай еще стучал ногами, а он уже расшвыривал прелую траву. Закатил в перегнивающее месиво свежеиспеченного мертвеца, карабин отправил туда же, затем завалил травой, ногами подчистил следы. Присел на колено с обнаженным «ТТ», стал сканировать глазами окрестности. Пусть «лицо со шрамом» думает, что Костян увел задержанного в укромный уголок и там пристрелил. Вряд ли что-то заподозрит. Большого ума там точно нет.

Он снова крался вдоль забора, лежал в траве на другой стороне проезжей части. Странная какая-то прогулка у него вырисовывалась, обильно смоченная кровью предателей…

Солдаты выгнали из-за угла конторы двух избитых красноармейцев. Оба молодые, русоволосые. В плен попали, как же их так угораздило! Люто избитые, босые, в оборванных гимнастерках.

Полицаи подталкивали их прикладами, награждали зуботычинами. На небольшом отдалении шли четверо немецких автоматчиков. Знакомый полицейский огрел пленника прикладом в затылок, вытолкал на дорогу и стал озираться, недоуменно моргая, ну, и где его подельник? Но отвлекаться не стал, правда, еще несколько раз оглянулся. Процессия поволоклась к Центральной улице. Автоматчики шли следом, держа оружие наготове, то и дело оборачивались. Несколько раз Алексей вскидывал пистолет, чтобы открыть огонь, отпускал и снова припадал к прицелу, терзаясь муками совести. Что он может сделать? Успокоить душу? Причем навечно успокоить! У него задание особой важности, контратака немецких войск задание не отменяет. Он должен, по крайней мере, попытаться его выполнить! Все равно он тут никого не спасет…

Вдруг из переулка раздалась пальба. Один из пленных резко ударил локтем идущего сзади полицая, и тот согнулся пополам.