Антигерой

Нет, я мог тысячу раз к ней подойди в обход охраны, но что-то сдерживало… Наверное, испуг в ее глазах и запрет приближаться. И это пиз**ц как невыносимо.

Я пытался жить без нее. Ведь не было Рады в моей жизни раньше, и ничего, не сдох, вполне комфортно себя чувствовал. Но теперь я знаю, что она есть, и меня без нее ломает, как наркомана.

В голове постоянно пульсирует, сердце колотится, работая на износ, заходясь аритмией, все жилы скручивает так, что хочется выть. Физическое здоровье здесь ни при чем, это иная болезнь, душевная, с ней только в дурку.

Чтобы сделали укол позабористее, превращая в овощ, который ничего не помнит, не чувствует и не думает.

И вот девочка едет с подругой в бар, а я за ней. Это определённо зависимость, мазохизм — видеть ее, но не сметь приблизиться, прикоснуться, поговорить, но и без нее не могу.

Звоню Матвею — помнится, Рада визжала от этой недозвезды интернета. Его она подпустит. Язык у малого подвешен, уболтает кого угодно. Его задача — напоить и отвлечь ее подружку, чтобы мы с Радой смогли поговорить.

Я вроде все сказал, но не все. Главного я так и не донёс… И это главное распирает меня изнутри. В голове постоянно звенят ее слова о любви.

«Я люблю тебя», — выпаливает она, кусая губы от волнения. И это звучит так искренне и по-настоящему, что выносит меня. Смотрю на нее, целую так, как никогда не целовал, чтобы передать всю болезненность моих чувств. Потому что не могу ответить словами, это будет звучать фальшиво.

И вот мы сидим с Матвеем в баре, он глушит виски с колой, а я — просто тоник со льдом.

Хотя хочется снова нажраться в хлам. Я пробовал — не помогло, стало только хуже. Нет в этом мире лекарства или отравы, которые вылечат от этого.

Рада меня ещё не замечает, болтает с подругой, даже улыбается, но красивые глаза грустные, стеклянные, потерянные, и мне хочется въебать за это самому себе."

"Передаю девочкам коктейли, привлекая к себе внимание. Рада поднимает голову, и наши взгляды сталкиваются.

Понимаю, что, если сейчас подойду, то она убежит, поэтому держу себя в руках. Хотя хочется схватить ее и украсть. Снова насильно запереть в своей квартире, пока не привыкнет, не смирится и не простит меня. Пусть кричит, бьет, оскорбляет, плачет, но будет рядом.

Но…

Отправляю к девочкам Мота. Брат ухмыляется.

— Чувствую себя шлюхой.

— Не зли меня, просто напои их и отвлеки подругу, — сквозь зубы цежу я. Мне, мать его, сейчас вообще не смешно.