Актриса на главную роль

А грамотному следователю не составит особого труда направить эти показания в нужное русло. И в результате наберется приличная доказательная база.

– Не-а, – закинув ногу на ногу, посмеиваясь, возразила довольная Земцова. – Какие доказательства, Глафира Артемовна, о чем вы? Как я уже сказала: никаких переписок и разговоров криминального толка я с Катей не вела. А то, что меня вдруг начнет оговаривать девушка с не совсем устойчивой психикой, узнав, что вместо нее на роль назначили меня, так это не доказательство, а больное воображение и зависть этой самой девушки, напомню: убийцы и преступницы, готовой на все, чтобы скостили грозящее ей наказание.

Вы инкриминируете мне что-то совершенно непонятное, путаное, какое-то несуществующее преступление, плод вашего нездорового воображения. Такое, говорят, иногда случается с творческими людьми. Заигрываются, знаете ли, в придуманную жизнь. – И тягостно вздохнула. – Все же иск о клевете придется на вас подать."

"– Это как изволите, – сказала Глафира.

 – Однако видеозапись вашей беседы с Катей непосредственно перед убийством Элеоноры Аркадьевны, на которой видно, как вы эмоционально, напористо убеждаете в чем-то Мельниченко, имеется. Да, в театре практически не ведется видеосъемка, и большая часть камер не работает, и вам это отлично известно. Но помощник режиссера Верочка по моей просьбе делала съемку разных мест в театре, чтобы позже выбрать наиболее удачный фон для рекламного ролика. За всей суетой и делами, творящимися в театре, мы про эти записи обе напрочь забыли и вспомнили только вчера. И просмотрели. Попали в кадры съемки и артисты, и работники театра, и ваша с Катей уединенная беседа в углу фойе между буфетом и дверью на черную лестницу. Вы просто не заметили снимавшую Верочку. Да, ясно, что не слышно то, что вы говорили, но в полиции есть эксперты, прекрасно читающие по губам, а на ролике сохранились время и дата съемки. Как думаете, что они прочитают по вашим губам? – Земцова молчала. Пристально смотрела на Глафиру, снисходительно улыбалась и молчала. – Ну и вот еще. – Глаша достала из кармана своих широких дизайнерских брюк небольшую видеокамеру и положила ее на стол, рядом со своей тетрадью и смартфоном.

– Что это? – спросил Грановский.

Глафира с удовлетворением заметила про себя, что этот старый, побитый лев пусть и ранен, но не сломлен и все так же величественно царственен.