1000 не одна ложь

Они уже привыкли…

— К чему? Привыкли считать своим предводителем самозванца и предателя? Забыли кто я? Забыли клятву верности?

Он двинулся на Шамаля, и тот отступил на шаг назад, сильнее сжимая рукоять кинжала.

— Нет, Аднан, брат, не забыли. Просто многие из нас считают тебя мертвым. Как бы потом люди не взбунтовались.

— Не взбунтуются. И ты помнишь уговор — обо мне молчать до последнего. Я сам себя воскрешу. Среди вас есть предатель, и мне пока неизвестно, кто он, так же, как и тебе.

— Кос ом ом оммак. Я до сих пор не верю, что вижу тебя наяву.

Не верю, что ты жив.

— Такие, как я, быстро не сдыхают, — хищно оскалился и сверкнул в темноте белыми зубами, а Шамаль вздрогнул, будто самого дьявола увидал.

— Уничтожим Асада, я принесу его голову отцу, и все закончится. Долина смерти будет целиком наша. Кто еще верен будет только мне из наших?

— Все. Все фанатично тебе преданы. Все готовы принять смерть с твоим именем на губах. Ты для них герой и святой мученик.

— Все. Давай. Времени мало. Иди к своим. Больше встреч не будет.

Теперь только ждать и выполнять мои приказы.

Аднан резко схватил Шамаля за шкирку и дернул к себе:

— Если ослушаешься меня, хоть что-то сделаешь не так — я тебя лично убью. Шкуру с тебя спущу, квадратиками нарежу и сошью походную сумку. Не думай, что я ничего не узнаю. Ты ведь не забыл, как опасно стать моим врагом?

— В отличие твоего лживого друга, которого ты считал братом, я тебя никогда не предавал, Аднан."

"— Я предупредил. Если мне хоть что-то не понравится, я нападу на вас, и это твой отряд сдохнет в песках.

Выбирай — ошеломительную победу, которая принесет тебе славу и расположение моего отца, или позорную смерть.

— Я присягнул тебе в верности много лет назад, разве за эти годы я не доказал свою преданность?

Пальцы Аднана разжались, и он надвинул капюшон ниже на лицо.

— Последнее время многое изменилось. Не подведи меня, брат.

*1 Хамсин — сухой, изнуряюще жаркий ветер, перевод с арабского, египетский диалект (прим. автора)

ГЛАВА 14

Если рассматривать ненависть через призму цвета, то она всегда казалась Аднану черной, как сама тьма, но, оказывается, она умела переливаться самыми разными оттенками черного, красного и серого.

Раньше он убивал врагов и не задумывался о том, какого цвета его ярость и презрение. Он даже не был уверен, что умеет ненавидеть. Они просто стояли по другую сторону баррикад, и он без сожалений уничтожал тех, кто угрожал его народу и семье. Иногда даже испытывая к врагу истинное уважение.