1000 не одна ложь

А что такое?

— Чувствуешь только в одном месте или в нескольких одновременно?

— Не знаю… а что такое, Джабира? Что-то не так с ребенком?

— Да нет… кажется, с ним все в порядке, просто большой он у тебя, прям даже очень. — пробубнила она, а я резко встала на матрасе, — боюсь, не разродишься мне со своим узким тазом и худобой.

— Я буду стараться… это ведь хорошо, что он не маленький, правда?

— Хорошо и плохо… Боюсь за тебя. И как он лежит, мне не нравится. Но может, к родам еще повернется.

— Ты ведь нам с ним поможешь, Джабира… я не хочу потерять еще и ребенка Аднана.

Я все же почувствовала, как слезы потекли у меня по щекам, и Джабира обняла меня, прижимая к себе.

— Все будет хорошо. Родишь малыша. Обязательно здоровенького родишь. Джабира и не такие роды проводила. А Рифат перевезет тебя отсюда в Каир. Он уже ищет для тебя дом.

Упоминание о Рифате заставило тут же отшатнуться в сторону. Меня сжирало какое-то необъяснимое чувство вины за то, что он взял на себя такие обязательства и женился на мне… после того, как я была с его другом.

— Что такое?

— Я хочу расторгнуть этот брак. Не должно так быть. Неправильно это.

— Надо время. Пусть родится ребенок, и все страсти улягутся. Рифат знает, что делает. Он очень мужественный и благородный человек. И он дал клятву Аднану — заботиться о тебе. Пока угрожает опасность, лучше быть его женой. Вряд ли кто-то посмеет нарушить священные узы брака и тронуть чужую женщину.

И я знала, что она права, что на самом деле Рифат, и правда, старается для меня, но его вечное молчание и этот взгляд темный исподлобья вызывал у меня необъяснимое чувство вины. Словно это я вынудила его жениться на мне.

Когда кто-то приезжал в лагерь, Джабира прятала меня.

— Иди в пещеру, Альшита. Твой живот явно не соответствует срокам. Ты вот-вот разродишься. Никто не должен узнать, что это ребенок Аднана. Пусть считают его ребенком Рифата. Но для этого нужно прятаться, и чтоб ни одна душа не знала о дате рождения.

Когда она так говорила, одна часть меня понимала, что старая ведьма права, а вторая сходила с ума от этой страшной несправедливости.

— Мой малыш никогда не сможет в открытую сказать, кто его отец.