1000 не одна ложь

И сейчас, глядя на нее, распятую на кровати, все такую же идеальную с матовой кожей, с торчащими сочными грудями и стройными длинными ногами, он не понимал, почему над ней ничего не властно. Почему даже похудевшая она сохраняет свою адскую сексуальность, свою неповторимость для него. Нет изможденности и жалкого выражения лица, нет появляющейся от ужаса покорности. Даже сейчас, когда дико его боится и не знает, кто к ней пришел, она, скорее, готова сражаться, чем звать на помощь…

Ослепительно красивая сучка, сводящая с ума своим телом и словно высеченным из лунного камня лицом.

Он хотел увидеть ее глаза… но потом. Не сейчас. Сейчас он хотел причинить ей боль, заставить ее страдать и корчиться от ужаса. Утолить свой адский голод по ней.

Каждое прикосновение обжигало ему пальцы, но пробуждало новую жажду прикосновений. Он зажал ей рот ладонью и гладил ее ноги. Исступленно долго, наслаждаясь тем, как тяжело она дышит и сопит через нос, как крутит головой и дергает коленями.

Наполненная ужасом. А он чувствует, как его ведет и пьянит от предвкушения, как сводит скулы от желания ласкать это тело, трогать, кусать, лизать его и выть от удовольствия.

Костяшками пальцев провел по щеке, вздрогнув, когда пальцы словно искололо разрядами электрического тока. Она задрожала, дергаясь всем телом, а Аднан закрыл глаза, не переставая ласкать ее скулу и представлять всего лишь на мгновения, что они там в прошлом, когда она его хотела. Нет. Когда притворялась, что хочет, а потом все же кончала, потому что женское тело само предательство, и, если знать, как стимулировать нужные точки, оно обязательно извергнется оргазмом.

При мысли о ее оргазме его сотрясло от похоти и затрещали кости, словно опаленные кипятком. Опустил руку вниз и сдавил упругую грудь, закатив глаза от удовольствия и от того, как сильно заболел вздыбленный, каменный член.

Она изловчилась и впилась зубами в его руку до мяса, и едва он ее отнял, заорала:

— Аднаааааан, — дернулся всем телом, понимая, что она в ужасе зовет его на помощь… осмеливается звать… после всего.

Тварь. Какая же она тварь.

Ударил по губам наотмашь, и едва она успела крикнуть снова, заткнул окровавленный рот поцелуем. Злым, грубым, пока не затрепыхалась, пытаясь увернуться, а он сплетает свой язык с ее языком, проглатывая ее тихие выдохи… пока его не простреливает пониманием, что она отвечает. Да… она ему отвечает.