1000 не одна ложь

Когда ты решил предать меня, Рифат? Когда узнал чей ты сын?

Он некоторое время еще молчал, и я уже думал, что не заговорит, когда вдруг раздался его надтреснутый голос.

— Нет. Позже. Когда понял, что ты жив… и ты вернешься обратно с почестями, победой и отнимешь у меня мое положение, которое я получил бы после твоей смерти, мое место возле отца и мою женщину.

Ярость вихрем взвилась внутри. Взвилась едчайшей ненавистью. И сожгла даже капли жалости.

— Мою женщину, Рифат. Мою. Ты хотел присвоить ее себе, но она никогда не была твоей и никогда бы не стала.

— Стала бы… рано или поздно. Я бы добился. Если бы ты действительно сдох.

Он выплюнул мне эти слова в лицо, а я даже не вздрогнул.

— И когда ты понял, что я жив, ты решил предать нас всех?

— Там… в пещере я нашел фрагменты твоего тела и… цепочку. Я решил, что это ты. Видит, Аллах, я оплакивал тебя и скорбел так, как не скорбел бы даже по Рамилю. Ты всегда был для меня настоящим братом… хоть и не знал, что мы с тобой одной крови и я такой же бастард.

Он прикрыл глаза, а я смотрел на его бледное и осунувшееся лицо и не ощущал ничего, кроме дикого разочарования… и от понимания, что иногда один миг может сделать из друга кровного врага. И сейчас я узнаю, в какой момент этот миг настал. Рифат закашлялся судорожно, облизывая сухие губы, и я инстинктивно достал флягу и, приблизившись к нему, дал сделать несколько глотков.

— Продолжай.

— Я мог спасти тебя. Отбить у отряда, который вез пленных к Асаду… Я и собирался это сделать.

Поехал к Кадиру рассказать, что ты жив, взять в подмогу его людей. Я тогда поднялся к нему в покои и… и услышал его разговор с Ибрагимом… обо мне. Он сказал, что я никто и навсегда останусь никем для него, и моя мать-шлюха никогда не получит статуса его любовницы даже посмертно. Он не признает меня и не приблизит к себе. Все, что я получу, это твой отряд и твои полномочия. Большего сын шармуты, которая раздвигала ноги еще будучи замужем, не достоин. Он сказал так о моей матери. О святой женщине, которую сам же и совратил.

Поднял на меня налитые кровью глаза.

— Это твой отец предатель, а не я. Он разбудил мою ненависть к нему и к тебе. Ненависть и жажду мести. Жажду отнять все, что полагалось мне, и я не получил. Я старше тебя и твоих братьев от русской. Я такой же бастард. И я имею больше прав, чем кто-то из вас.

Я вздрогнул и ощутил, как тот самый нож, что он вогнал мне в спину, только что прокрутился еще раз у меня в сердце.