Жестокая любовь мажора (СИ)

Лена дважды спотыкается, пока доползает до телефона и забирает его. А потом ее глаза, полные ужаса, поднимаются на меня.

— Ты ничего не видела.

Мои губы растягивает улыбка.

— Самойлова. Молчи.

Я прижимаю костяшки пальцев к губам.

— Это действительно интересно.

— Это спам.

Я киваю с выражением откровенного недоверия на лице.

— Ну-ну, — скептически тяну. — И как зовут этот «спам»?

Лена встает, ее щеки — как раскаленные угли. Прикоснись к ним — и ожог обеспечен.

— А как же, — дальше я припоминаю ее же слова, — что подруги всегда звонят, рассказывают друг другу про любовные штучки, что-то там вместе планируют, а?

— Это не любовные штучки! — выпаливает Лена.

Глава 41

В кармане вибрирует телефон.

Когда Кирилл остается со своим отцом, это частое явление.

На той неделе я первый раз вышла на новое место работы в качестве нянечки, а Илай впервые взял на себя полноценную роль отца.

Всю неделю он появлялся до того, как я уходила на работу, и забирал Кирилла на целый день в лагерь, а к вечеру привозил его обратно и снова возвращался к себе.

Он укладывал своих воспитанников по кроватям, я — нашего сына, и только потом Илай приезжал ко мне, чтобы наконец провести время вдвоем.

В основном это были вечера в машине, иногда в ней же мы встречали рассвет, оставляя друг другу воспоминания о звуках поцелуев и стонов, наполняющих салон, кинопросмотрах под хруст жареной картошки и аромат сочных бургеров, долгих разговорах ни о чем и обо всем одновременно.

И впервые за долгое время смысл моего счастья стал больше. Оно простое. Теплое. Наполненное детским смехом. Мальчишескими разговорами. Теплыми объятиями. Забавными переписками. Запахом мяты и сигарет. Фастфуда и кожаного салона. Его жадными губами и объятиями сильных рук.

Закончив раскладывать игрушки по местам, я присаживаюсь на стул и, пока тихий час, беру себе небольшой перерыв, чтобы ответить на очередное сообщения Багирова.

Илай:

«Он не хочет есть то, что ты положила в контейнер».

Я:

«Попробуй поиграть с ним в самолетик».

Илай:

«Может, я закажу ему пиццу?»

Я:

«Рискни».

Илай:

«Ладно. Понял. Никакой пиццы».

Я:

«И никакого сладкого».

Илай:

«Ты лишаешь ребенка лучшего».