Забери мою душу

Все плывет, открываю глаза и смотрю на Захара, на его лицо, исказившееся удовольствием, на капельки пота на сильной груди, и выгибаюсь, начиная биться в жгучем оргазме, не замечая, как Захар убирает руку с моей шеи, и я жадно глотаю воздух. Каждый глоток кислорода пьянит как сильный наркотик. Меня трясет и выгибает, но сильные руки вдавливают меня в столешницу, удерживая. Закрываю глаза и действительно улетаю в эйфории. Меня ослепляет, ничего не вижу и не слышу, кажется, протяжно стону от удовольствия и ломаю ногти об столешницу, но мне плевать.

Хорошо. Оставьте меня в таком состоянии навсегда. Когда нет никаких мыслей, а есть полет и приятная истома.

Прихожу в себя, только когда чувствую, как к чувствительной плоти между ног прикасается что-то теплое.

Открываю глаза и вижу, как Захар обтирает меня, теплым полотенцем стирая следы своего удовольствия.

— Привет, — мягко произносит он, наклоняясь надо мной. — С возвращением, — убирает влажные волосы с моего лица, всматриваясь в глаза. — Ты как?

— Не знаю, — усмехаюсь, словно пьяная. Захар подаёт мне руки, помогая сесть, и удерживает за талию, дожидаясь, пока я обрету равновесие. — Полетала? — Киваю, веду пальцами по его голой груди и расцарапанным мною плечам.

— А что Мастер делает завтра вечером? — хитро спрашиваю я, продолжая выводить узоры на его сильном теле.

— Смотря что ты хочешь мне предложить.

— Я хочу пригласить вас, господин адвокат, в клуб.

— Я не любитель таких заведений. Может, я приглашу тебя в театр?

— Нет, это не просто поход в клуб, — вздрагиваю, когда Захар ведёт ладонями по моей груди, немного сжимая. — Это вечеринка в честь годовщины клуба «Рояль». Яр приглашает. Хочу разбить его иллюзии окончательно.

— Ясно, — он ведёт ладонью к моей шее, но уже не сжимает, а нежно поглаживает, останавливая пальцы на пульсе.

— Да, я хочу, чтобы ты сыграл свою роль как Бог.

— Я согласен при условии… — делает паузу.

— Ах, Мастер, неблагородно ставить девушке условия, — смеюсь я.

— Ну, а кто сказал, что я благороден? Я очень циничен и меркантилен.

— И каково условие? — с интересом спрашиваю я.

— Я тебя полностью одеваю.

— Оу, обычно мужчины хотят раздеть женщину.

— Нет, ты не поняла.