За все надо платить

Вот и представь себе, что выйдет, если против меня будут играть Денисов вместе с этой чертовой конторой. Есть у меня шансы?"

"– Ни одного, – категорически ответил Леша. – И не мечтай. Ноги бы унести – и на том спасибо. Может, тебе уволиться?

– Куда? У меня выслуги – тринадцать лет. Что ж мне, без пенсии оставаться?

– Ну не совсем уволиться, а перейти в другую службу, где поспокойнее.

– Все равно достанут. – Она безнадежно махнула рукой. – Им на любой службе люди нужны. Что мне делать, Леш? Посоветуй что-нибудь, ты же умный.

– Господи, Асенька, ну как я могу тебе советовать? Была бы ты мужиком, я бы знал, что тебе сказать.

– Ну скажи. Забудь, что я твоя жена, считай, что я просто работник уголовного розыска без половых признаков.

– Если так… – Он задумался на мгновение. – Не позволяй никому управлять собой. Не позволяй собой манипулировать. Как реагировать на обман – это личное дело каждого из нас, но не видеть обман и позволять себя обманывать мы не должны. И если уж тебе суждено этот раунд проиграть, а ты его наверняка проиграешь, то сделать это нужно так, чтобы о тебе никто не сказал: «Вот дурочка, как легко мы ее сделали».

– А что должны сказать?

– «Она достойный противник и билась до последнего».

Ей вдруг стало смешно, и она почувствовала, как уходит из груди тоскливая тяжесть.

– Лешка! Ты соображаешь, что говоришь? На что ты меня толкаешь? На войну с этими монстрами? Я одна – против них? Ты мечтатель, миленький.

– Во-первых, не тебя я толкаю, а условного оперативника без половых признаков.

А во-вторых, ты не одна. Есть Гордеев, есть твои друзья на работе. И, между прочим, есть я, о чем ты, конечно, регулярно забываешь. Ася, пойми меня, лично я не хочу, чтобы ты начинала войну с мафией, это дело бесперспективное и дохлое с самого начала. С мафией воюют целые государства со всей своей правоохранительной системой, а что-то у них не больно-то получается. Но я не хочу, чтобы ты сломалась. Я не хочу, чтобы ты перестала себя уважать, чтобы ты начала сама себя стыдиться. Я собираюсь прожить с тобой до глубокой старости, и мне совсем не хочется доживать свой век рядом с нравственным калекой. Пусть тебя лучше с работы выгонят, пусть ты останешься без пенсии, в конце концов я много зарабатываю, и пока я могу выходить на трибуну и читать лекции, пока мне платят за научное руководство аспирантами, деньги в нашей семье никогда не будут проблемой.